Дорогу извозчик хорошо знал, поэтому доставил к самым воротам и, получив оплату, отправился восвояси. Я же с интересом рассматривала вход в особняк Арлийских. Кованые ворота в узорах, очень напоминавших наши земные, от ворот и входной двери во двор особняка расходились ограждающие территорию стены, которые поднимались только на метр от земли, но в них была вделана железная прочная ограда, высотой в два метра, которая, несмотря на кажущуюся изящность и хрупкость (была сплошь из частопоставленных толстых прутьев и из них же узоры, а также кованые цветы и листья, намертво приделанные к прутьям), была весьма надежной защитой. Хихикнула про себя: может, Арлийская и электричество к ограде подключает?
Налюбовавшись внешним видом ворот, открыла калитку и вошла во двор. Широкая подъездная (не менее 6 метров), уложенная камнем и отделенная бордюром, подвела прямо к парадному входу с двустворчатой широкой резной дверью из цельного дерева, похожего на дуб. Сам двор, мощенный плотноподогнанным сероватым камнем, никак не выбивался из гармоничного ансамбля природы, начинающегося прямо за бордюром — травы, деревьев, цветов, а вполне уютно соединялся с ним, как и трехэтажный белоснежный особняк, широко раскинувший свои «крылья». Здесь знают вкус гармонии и роскоши, и уж точно понимают, как их правильно соединить.
Едва дошла до двери, как она приветливо распахнулась и симпатичная девушка-служанка с улыбкой пригласила:
— Добрый день, госпожа! Ее Светлость герцогиня дожидается Вас в гостиной. — С приятным удивлением прошла за служанкой, краем глаза рассматривая роскошную прихожую, пока отдавала шляпку и перчатки, не менее богатое фойе, вошла в гостиную, где служанка оставила меня с поклоном.
Арлийская сидела на диванчике и что-то рассказывала маленькой золотоволосой девочке лет семи, а та с умильно-серьезным лицом ей внимала. Завидев меня, обе расцвели улыбками, и девочка подбежала, а герцогиня встала и подошла. Отвесив, как положено, поклон, поздоровалась с ними:
— Добрый день, Ваша Светлость, и Вам, юная госпожа! — обратившись к герцогине, продолжила. — Я благодарна Вам, что Вы согласились меня выслушать и за то, что оказали помощь в похоронах бедной Ванилии. — Она сжала мне локоть в поддержке:
— Добрый день. Все мы смертны, баронесса, и обязаны оказывать помощь нуждающимся, тем более в таком положении. Айлин, что ты должна сказать? — Девочка с важностью на лице, чуть склонив головку, поприветствовала:
— Добрый день, госпожа! — Я от души улыбнулась, а гордая мать отправила девочку к гувернантке:
— Иди, милая, пусть госпожа Риаза поможет переодеть тебя к обеду, и сразу же спускайся. — Девочка ушла, а герцогиня позвонила в колокольчик. На его звон пришла та же девушка-служанка, которая встречала меня у двери и на вопрос, готов ли обед, она сообщила:
— Уже все ставят на стол, а Его Светлость только что приехал с Его Сиятельством графом де ла Вивирелем и Его Сиятельством графом де Лариаль. — Герцогиня удивленно сказала:
— Что-то случилось, Жанна, чего я не знаю? — Она помотала головой:
— Этого мне неизвестно. — Взмахом руки, она отпустила прислугу, а мне предложила подождать в гостиной:
— Нас позовут, как только стол будет готов. — Я охотно согласилась, но едва мы присели на диван, как в гостиную вошли трое мужчин — герцог Арлийский, темноволосый высокий мужчина с карими глазами, очень приятной наружности, лет тридцати пяти, и высокий юноша со светло-русыми волосами, глубокими серыми глазами и нежным, красивым овалом лица, примерно, возраста моего нынешнего тела, лет восемнадцать — девятнадцать. Интересно, что оба мужчины были похожи на герцогиню, особенно младший. Арлийская представила меня незнакомцам, а меня им:
— Господа, это баронесса Абелария де ла Барр. Это, — указав на темноволосого мужчину, — мой кузен граф Маэль Энзо де ла Вивирель, — потом с мягкой улыбкой, которой недавно улыбалась дочери, дополнила, — мой младший брат граф Жан Рен де Лариаль.
Отвесив друг другу положенные поклоны, мы отправились на обед, о готовности которого только что сообщил дворецкий, как старинных кинофильмах:
— Кушать подано, — и сопроводил нас до самой столовой, отворив перед нами дверь и затворив за нами.
Следом за нами в столовую вошла дочь Арлийских и, как я поняла, ее гувернантка Риаза, голубоглазая блондинка, лет двадцати трех — двадцати пяти, с резковатыми, но приятными чертами лица, полноватая. Обе поклонились, а потом заняли места за столом, Риаза стрельнула глазами в сторону графа де ла Вивиреля. Интересно, интересно, неужели эта девушка имеет виды на графа, который даже и не взглянул в ее сторону?