Вела себя максимально скромно, скупо улыбаясь, вежливо отвечая на вопросы. Разговор был легкий, чтобы не мешал приему пищи, о всяких пустяках. Только когда Арлийский затронул тему нападения на нас, у меня настроение испортилось: причина — Арвиаль. Я вежливо поинтересовалась, приходил ли к нему на обследование герцог Арвиаль. На что мне ответили с легким смешком:
— Я его перевязывал, когда Ее Светлость герцогиня де Шанталь буквально ворвалась в кабинет, а следом пулей влетела графиня де Лордэ, и принялись щебетать так, что я поспешно ретировался, сказавшись занятым. Бедный Арвиаль с таким обреченным лицом остался принимать заботы обезумевших от беспокойства своих женщин, что в пору его пожалеть и услать щебечущих птичек подальше, но подумал, какое я имею право вмешиваться в их отношения, как-никак мать и невеста.
Я ковырялась в тарелке, не поднимая глаз, аппетит совсем пропал. Значит, к нему невеста приехала, так вот почему он со мной так холоден(!), он собирается жениться и его сердце занято. Не удержала тяжелый вздох, который не укрылся от графа де ла Вивиреля. Он чуть кашлянул, я подняла глаза и встретилась с внимательным взглядом карих глаз, в которых светился интерес к моей персоне. Это меня очень смутило, поэтому я сразу же прервала зрительный контакт, отвернувшись в сторону, чтобы попасть под атаку других, молодых и озорных серых глаз, в которых искорками расплавленного серебра блестят смешинки. Слава Богам, хоть этот на меня не смотрит как на ископаемое животное, а наоборот, чуть подмигнул и тепло улыбнулся краешком губ.
В целом обед был необыкновенно вкусным, если бы не печальные новости об устраиваемой личной жизни герцога Арвиаля, из-за которых настроение было ниже плинтуса.
Сразу, как встали из стола, Арлийская, извинившись, ушла кормить сына, который был под присмотром няни, но его недовольный писк донесся до гостиной, куда все вышли. Айлин с гувернанткой, стрельнувшей на меня недовольными глазами, поднялись в класс, а я осталась одна среди мужчин и немного растерялась, когда ко мне обратился Арлийский с просьбой:
— Расскажите, что произошло в Леонском лесу. — Я вскинула на него глаза:
— Неужели Его Светлость ничего Вам не рассказал? — Герцог с досадой мотнул головой:
— Рассказал с пятого на десятое, отдавая бесконечные приказы и скрежеща зубами, — неожиданно улыбнулся. — А он мне сказал о Вашей угрозе пойти ко мне помощницей, и, знаете, я совершенно не против. Удивлен, но Вы правильно обработали его раны и дали соответствующие снадобья.
— А Вы откуда знаете, что снадобья были соответствующие? — удивилась я. Он хмыкнул:
— Тот, кто начинял ядом капсулу-пулю, немного пролил на поверхность и плохо протер, и отравление организма принесло бы существенный вред, если бы Вы не предприняли соответствующие меры. — Я задумчиво сказала, больше обращаясь к себе, чем к собеседникам:
— Если маленькая капля несет отравление с таким вредом, то разрыв бы гарантировал смерть. — Обратилась к герцогу. — Мне кажется или все-таки этот яд более усовершенствованный, или более концентрированный (если хотите можно и так назвать), чем тот, которым отравили Ванилию и тот, который использовали ранее?
— А ведь Вы правы! — воскликнул Арлийский. — Графиню нам удалость продержать несколько дней, а при разрыве этой ампулы Арвиаль бы прожил не более пяти часов и это при интенсивной терапии.
Я невольно глубоко выдохнула, со страхом подумала, что не пережила бы, если бы пуля лопнула под моим пинцетом и герцог погиб. Потом спросила:
— А раньше были случаи внезапного отравления?
— Когда-то давно были, тогда я только начал сотрудничать с Арвиалем, — Арлийский и его спутники усмехнулись, — но отравителей поймали и казнили.
— А Вы брали образец яда Ванилии? — Арлийский огорченно мотнул головой:
— Особенность этого яда такова, что он расходится в крови, отравляя ее и выделить никак нельзя.
— А если с одежды Ванилии? Ведь пуля, проходя сквозь одежду, рвала ее, соответственно оставила следы.
На меня уставились с удивлением, и граф де ла Вивирель осторожно поинтересовался: