Карета дернулась и остановилась у знакомого здания, но с другой стороны: так вот где у них суд. Арвиаль вышел сам, а потом подал руку мне, помогая спуститься, поддерживая. К нам сразу подошло несколько служителей закона в форме и окружили, так как около здания были репортеры и люди, герцог всерьез опасался за мою жизнь. К нам, конечно, попытались пробиться, но один кивок и всех оттеснили от нас, хотя репортеры выкрикивали свои вопросы, полностью проигнорированные главным сыщиком.
Суд шел достаточно долго, наверное, около трех — четырех часов, меня допрашивали трижды, так как на скамье подсудимых сидело трое обвиняемых, и двоих я точно видела сквозь щелку шкафа, а голос второго слышала хорошо. Адвокаты подсудимых попытались представить меня нимфоманкой, на что мне пришлось ответить:
— Уважаемые господа защитники! Если бы желала стать игрушкой одного из баронов, стала бы, именно за отказ меня чуть не убили, даже более того, я могла бы стать супругой Орванна фон Лабора, только у меня была другая цель — спасти подругу, которую убил собственный муж. Эти господа спокойно говорили о том, что продают в сексуальное рабство наших девушек, не только крестьянок, но и дворянок, и я должна была, по замыслу барона Сентария фон Лабора, разделить такую же горькую участь. А вы, господа защитники, думали когда-нибудь, что на месте этих девушек может быть ваша дочь или сестра, или жена? Неужели деньги способны вытащить тех, кто предавал свою родину, своего короля каждый день? — меня трясло от возмущения, но моя речь неожиданно оказалась проникновенной, или защита не ожидала, что женщина может сказать что-то путное. После получасового ожидания судья вынес вердикт — лишить дворянства, имущество конфисковать в пользу королевства и отправить на добычу руды без права обжалования на двадцать лет.
После суда, когда уже Арвиаль вез меня к Арлийским, я спросила:
— А какой вердикт вынес суд баронам фон Лабор? — Ответ был предельно четок:
— Смертная казнь путем отсечения головы, — дальше мы ехали в полном молчании. Оставляя меня у дома Арлийских, Арвиаль предупредил. — Прошу Вас не рисковать напрасно и не выходить лишний раз из дома, помните, что даже сопровождение не является гарантией того, что Вас не попробуют убить. Я буду заезжать к Вам время от времени, и сообщать о продвижении дела, не думаю, что дело затянется больше, чем на два — три месяца. Идите, я подожду, пока Вы зайдете в дом.
— До свидания, Ваша Светлость, — он что-то буркнул в ответ, ожидая пока я войду в дверь. Уже через окно прихожей я видела, что он сел в карету, и она укатила с цокотом, вздохнула: какой же герцог не пробиваемый.
Я только успела съесть свой поздний обед, как пришла госпожа Лорин, которая позанималась с Айлин, задав ей новое задание, услала, посадив меня, стала проверять мои знания по этюду. Я честно призналась, что только что приехала с суда и еще не успела сегодня прорепетировать, на что она подарила мягкую улыбку, предложив жестом показать умение. Играла с замиранием сердца, стараясь максимально расслабить кисти и не нервничать, и получилось весьма неплохо. Учительница дала мне еще новый этюд, уже сложнее, там надо было быстрее работать пальцами, при этом не долбить по клавишам, а мягко касаться, «будто ласкаешь лицо возлюбленного». После этого высказывания я представила Арвиаля, как пальцами касаюсь его скулы, провожу по щеке, и, действительно, ни разу резко не ударила по клавишам.
Вечером прибыл граф де ла Вивирель, и вызвал скрытую улыбку у семейства Арлийских, которые, как всегда, его встретили радушно. Его взгляд устремился на меня: я только что играла свой этюд на рояле и не успела встать со стула. Поцеловав мою руку, он попросил:
— Сыграйте, прошу Вас, я еще не слышал Вашей игры. — Пришлось выполнить просьбу графа, который с удовольствием слушал вначале один этюд, потом второй. — Великолепно, — шептал он, — великолепно!
Только мне от этого было не легче: меня с удовольствием отстреливала Риаза, ее каждый раз дергало, когда граф касался меня, будто ее било током. Как только я закончила играть этюд, Маэль подхватил мою руку и поцеловал пальцы, его глаза заблестели, чувствую, сейчас попросит что-то, и точно.
— Изабелль, спойте, прошу Вас! — Арлийские переглянулись, не смоги спрятать улыбки, для них холодный юрист, который знал только право, предстал в новом свете — пылкий влюбленный, это не могло их не радовать и не смешить при этом, об этом позже мне расскажет Арлийская. Я покачала головой: