Маэль с бокалом шампанского стоял, окруженный молодыми дамами и парой молодых людей. Сесиль весело заметила:
— Вижу моему дорогому братцу здесь совсем не скучно, весь цветник, розариум собрал возле себя, друзьям хоть дам на танец оставил? — целуя брата. — Я тогда заберу баронессу, — и отступила, чтобы явить меня графу.
— С днем рождения, Маэль, — протянула симпатичную открытку, собранную из атласа, гипюра, бархата и различных ленточек. Он, как завороженный смотрел на меня, жадно, восторженно, совсем не скрывая своих чувств, взял мою руку с открыткой и поцеловал. Пожалуй, он меня за подарок принял, дай ему волю, то затащит в спальню и начнет разворачивать. В реальность его вернул смешок Арлийского:
— Граф, ты девушку так смутил, что она от тебя сбежит прямо сейчас, так и не подарив основного презента, кстати, заказанного тобой. — Граф смущено улыбнулся:
— Изабелль, я в восхищении и с трепетом жду своего подарка. — На мое счастье, к графу подошли другие только что приехавшие гости, и он был вынужден выпустить мою руку, чем я воспользовалась, чтобы сбежать, провожаемая его взглядом. Я хотела увидеть Арвиаля, хотя бы со стороны, ведь он в последний месяц был очень холоден со мной и общался сквозь зубы, будто ему очень противно, но необходимость заставляет.
Арвиаль обнаружился в лоджии, где он стоял с бокалом шампанского, облокотившись на перила, и разговаривал с двумя молодыми людьми. Я жадно его разглядывала, стараясь запомнить его облик до малейших деталей. Он был одет в стального цвета камзол с серебром, по которому рассыпались черные волосы, слегка завитые, белую рубашку с кипой белоснежных кружев, штаны такого же цвета, что и камзол. Подбородок выбрит, как всегда, начисто, на руках несколько дорогих перстней с драгоценными камнями, ногтями, очевидно, занимался мастер маникюра, они были безупречны.
Мажордом ударил трижды о пол и громко возвестил:
— Его Сиятельство, граф Маэль Энзо ла де Вивирель приглашает всех гостей к праздничной трапезе, — все потоком устремились в трапезную, где напротив каждого стула были поставлены специальные карточки, чтобы потом не возникло обид, не пришлось рассаживать людей заново. Я зашла в числе последних, есть много мне было нельзя, а вот, чтобы мой желудок не перекричал меня саму, перекусить совершенно необходимо.
В трапезной столы были поставлены в пять рядов, пятый — во главе всех четырех, там и сидел именинник со своими родственниками. Мне было жутко неудобно ходить, когда все едят, и было совсем собралась улизнуть из трапезной, когда меня заметил Маэль и что-то шепнул сидящему рядом Жану, который сразу же направился ко мне:
— Изабелль! Изабелль, не уходите, Вас приглашает к своему столу Маэль… — его речь была прервана появлением трех богато одетых, даже слишком богато, особ: достаточно пожилой пары и молодой девушки, наверное, их дочери. Граф быстро пошел им навстречу, чтобы лично поприветствовать их, наверное, какие-то высокопоставленные лица, и мы с Жаном пошли следом за ними. Моя карточка обнаружилась рядом со стулом Маэля с правой стороны, а с другой — левой стул самого Жана, только вот незадача, девица, ехидно меня оглядев, плюхнулась прямо на мой стул. Жан не растерялся, и, любезно улыбнувшись прибывшим, уступил своем место главе семьи, сунув свою тарелку и бокал слуге, велел принести чистые приборы, а меня провел к другому столу, где как раз были свободные места.
Усевшись, наконец-то за стол, подняла глаза на соседа напротив и благословила ту девицу — передо мной сидел Арвиаль. Я тихо прошептала:
— Добрый вечер, Ваша Светлость, — он проглотил, что жевал, запив вином, кивнул:
— Добрый, баронесса, — на нас с любопытством уставились другие соседи, поэтому возможности продолжить разговор не было, зато я могла свободно любоваться предметом своего вожделения, изредка закусывая чем-то, даже не замечая вкуса, отпивая по чуть-чуть вино. Арвиаль перевел свое внимание на соседа справа, разговаривая с ним вполголоса, иногда бросая взгляды на окружающих.
Маэль продумал все: Изабелль сядет рядом с ним, рядом будут сидеть его родственники, пусть поближе с ними познакомиться, ей полезно привыкать к мысли, что у него вполне серьезные намерения на нее, и отпускать ее он не намерен: не зря же он тридцать четыре года был свободен, теперь пора семью заводить, а с баронессой он очень даже готов.