Она вошла в трапезную, и граф восхищенно смотрел на нее: ни одна женщина, находящаяся здесь, не могла быть равной ей. Окинув взглядом столы, она было направилась к выходу.
— Жан, проводи мою гостью ко мне, — склонившись к брату и помощнику, сказал Маэль. Жан быстро направился к его фее и перехватил недалеко у выхода, но тут неожиданность — появилось семейство посла королевства Ленуар: герцог Норийский, двоюродный дядя Арлийского, его супруга и дочь. Пришлось пойти и лично приветствовать гостей, которых не ждали (оказалось, что они только что прибыли и решили остановиться у Арлийских) и не звали (молодая герцогиня Норийская давно не давала проходу графу). Молодая нахалка спокойно уселась на стул, предназначенный баронессе, и Жан, натренированный в юридической конторе находить лазейку там, где ее нет, увел его Изабелль в зал. Теперь она сидела спиной к нему, и граф только вздыхал, глядя на девушку, а рядом тарахтела Норийская. И ведь не пошлешь!
Как только ужин был завершен, все отправились в бальный зал, где должен был быть небольшой концерт. Граф быстро перенаправил руку герцогини Норийской в руки Жана, а сам бросился искать Изабелль. Сердце сжималось и испуганно билось: она не поймет и не простит, а он не сможет… Боже, как больно уже сейчас!
Изабелль стояла возле музыканта и друга семьи барона Лезара де Лесье, который подал ее небольшой флакон («Настойка», — догадался граф), заставив отпить, и что-то продолжил ей говорить. Маэль подошел и взял девушку за руку, поцеловав, раскаянно прошептал:
— Изабелль, прости, пожалуйста, прости! Я не звал их, и, тем более, Норийскую… — Барон громко хмыкнул и отошел, чтобы не мешать разговору. Баронесса непонимающе смотрела на него:
— Ничего страшного, Маэль, мне без разницы было, где сидеть или с кем, ведь это только на сегодня, а то, что ты мой друг, я и без всяких доказательств знаю, так что прощения просить не за что. Ты прости, мне нужно идти, готовить твой подарок, — улыбнулась она и отошла.
Что делать? Плакать или смеяться? Она впервые назвала его на «ты», но перечеркнула все его старания пробудить в ней любовь, и видит только друга, а не мужчину, претендующего на нее. Как это неправильно, подло и жестоко! Графу хотелось все пинать, крушить, ломать, выгнать взашей эту Норийскую, которая перепортила ему весь праздник, ведь он хотел сегодня поцеловать Изабелль. Глубоко вздохнув несколько раз, он постарался успокоиться, поймав сочувствующий взгляд Сесиль, криво улыбнулся сестре и пошел слушать концерт.
Арвиаль приехал, когда большой часть гостей уже прибыла, ждали только герцога Арлийского с супругой и еще пару таких же близких родственников. Поздравив именинника, прошелся по галерее, бальному залу и улыбнулся — везде чувствовалась рука Сесиль. Конечно же, не сама она делала, куда ей с малышом на руках, но кого-то научила из своих. Поблизости оказался знакомый, которого давно не видел, сам собой завязался разговор, официант принес бокал шампанского и они вышли на балкон. Пока разговаривал, ему казалось, что на него кто-то смотрит, но скосив глаза, никого не увидел.
Разговор о предстоящем празднике в королевском дворце был прерван мажордомом, который позвал всех в трапезную. Соседом по столу справа оказался один из его сотрудников, который работал обвинителем, и, разумеется, общих тем у них уйма. Арвиаль стал расспрашивать о продвижении дела, которое им дали для доработки, сотрудник тихо отвечал, и в целом, герцог расслабился, пока не появились Норийские. Сосед тихо засмеялся, и Арвиаль кинул на него вопрошающий взгляд. Пока прибывшие только что гости шли к столу, усаживались, сосед поведал ему:
— В один день к герцогу приехала троюродная тридцатилетняя сестрица, незамужняя, но очень в этом заинтересованная, а граф часто посещал Арлийских, и влюбилась, причем открыто сделала ему предложение своей руки, сердца и хорошего приданого, Вивирель был в шоке и бежал, — сосед не смеялся, а давясь, ржал. — Прятался, как мальчишка, переезжая из одного города в другой, а она практически следом за ним, пыталась даже в его спальню пробраться, несколько раз пробралась-таки, но Вивирель умудрялся сбегать прямо с постели, чуть ли не голым, а потом просто собрал на нее компромат, и при личной встрече показал ей, потребовав оставить его в покое. Прошло уже три года, а пыл этой особы не утих, раз пришла сюда с родителями. Может, решили засватать нашего графа, чтобы не сбежал, посмотри, как хорошо он смотрится в родственных тисках.
Арвиаль посмотрел на графа, который выглядел весьма удрученным. Жалко человека. Засунув в рот кусок мяса, стал жевать и чуть не подавился, когда услышал тихое: