Ален

— Арвиаль? Вот уж не думал застать Вас тут! — Ален скрипнул зубами, надо же какие здесь гости:

— Добрый день, Норийский, давно Вас не видел, какими судьбами в наших краях?

— Все теми же, герцог, теми же, мне необходимо ознакомиться с документацией, желательно сегодня. — Арвиаль кивнул головой:

— Отвезу баронессу, и сразу же поедем. — Норийский сщурил глаза:

— Вы так бережно относитесь к баронессе, что это навевает мысли… — Арвиаль перебил:

— Она единственная свидетельница по делу баронов, вторую убили у нее на руках, и давайте, все интересующие Вас вопросы Вы зададите в моем кабинете, а не при дамах.

Норийский опять пристально окинул меня взглядом, но ничего не сказал, а Арвиаль предложил:

— Едемте, Изабелль, Ваша Светлость, — он обратился к Сесиль, — Вы с нами? — Но Сесиль посмотрела на нас и сказала:

— Езжайте, Изабелль в надежных руках, нужды в моем присутствии нет, — и мы сразу же вышли под внимательный взгляд светло-карих глаз. Арвиаль помог взобраться в карету, потом сел сам и, стукнув по передней стенке, громко сказал:

— Медленно до особняка Лариаль, — а после перетянул меня к себе на колени и стал целовать, как-то ревностно, собственнически, точно ставя клеймо этими поцелуями. Этому могла быть только одна причина — Норийский, который отчего-то вызывал у него столько негативных эмоций, одна из которых сейчас заставляла герцога сжимать меня так сильно в своих объятиях, хотя я совсем, совершенно не против.

— Норийский — твой знакомый? — спросила я, когда мы оторвались друг от друга, тяжело дыша. Герцог скривился:

— Да, главный королевского сыска, его нанял на работу наш король, и похоже послали его инкогнито проверить работу над баронами, не сомневаюсь, что его официальное присутствие здесь — это бал у вице-короля, — прижимая меня к себе, сказал. — Будь осторожна с ним, он из другого королевства, у них другие обычаи и отношения, не надейся, что Арлийский — его родич, значит, и вести себя будет так же, нет. Если Норийскому надо что-то узнать, то он выпотрашивает человека без стыда и совести.

Карета остановилась, Ален опять обхватил меня, целуя в губы и шею:

— Я завтра еще заеду, заберу тебя покататься, — увидев мою иронически вздернутую бровь, вздохнул. — Как только дело о баронах закроется, мы немедля поженимся, так что будущий супруг никак не повредит твоей репутации. — Я расцвела:

— Это предложение? — Он с усмешкой утвердительно качнул головой:

— Это предложение, от которого нельзя отказаться. — Я пожала плечами:

— А я и не собиралась. — Рассмеялись. Арвиаль опять поцеловал в губы и сказал:

— Иди, тебя и так заждались, изъерзали все оконные занавески. — Я со вздохом глубокого сожаления слезла с колен герцога и вылезла с кареты, бросив на прощание:

— Попробуй завтра не появиться, — карета отъехала, а из нее доносился смех Арвиаля. Проводив ее глазами, зашла через приоткрытую калитку во двор и направилась к входной двери, стучать не пришлось: при моем приближении дверь распахнулась, и служанка, вежливо поздоровавшись, направила меня к Эленор, которая встретила меня блестящими от любопытства глазами:

— Привет, Белль, рассказывай, кто тебя привез и что вы так долго делали в карете? — теперь я покатилась со смеху — Арвиаль был прав, занавески все-таки изъерзали.

* * *

Арвиаль, как и было уговорено, заехал за Норийским, затем повез его в сыск. По дороге мужчины молчали, даже не перекидывались малозначимыми словами, они выполняли одну работу, но друг друга не любили. Арвиаль скрыл один маленький, но весомый факт — Норийский был киросаном, и сейчас его появление добавляло больших неприятностей Арвиалю. Теорэн был молод, но очень жесток и цели добивался, даже если при этом страдали невиновные, если он узнает, что Изабелль — сариан, то она обречена. В кругах сыщиков хорошо было известно, что Норийский мечтал усилить свой потенциал, поэтому в жены собирался взять только сариан, ни как иначе, а Изабелль ему понравилась — это было видно даже не вооруженным глазом. Такой пустяк, что он мог не нравиться будущей жене его ни грамм не волновал — привыкнет, полюбит.

В конторе приезжий сыщик внимательно перечитывал все документы, знакомился с протоколами допросов, что-то выписывая себе в блокнот, потом, часа через четыре, принялся расспрашивать самого Арвиаля: