— Где и при каких обстоятельствах Вы познакомились с баронессой? — Герцог вздохнул и принялся рассказывать, Норийский слушал внимательно, время от времени задавая вопросы. Арвиаль старательно избегал каких-либо личных сведений об Изабелль, сводя все к тому, что сам не знает, поскольку это личная жизнь, в которой сыщикам делать нечего.
Засиделись они допоздна, Арвиаль отвез Норийского к Арлийским, а сам поехал домой, чтобы отдохнуть, но беспокойство за Белль не давало нормально отдыхать. Даже в постели он крутился, перекатываясь с одного бока на другой. «Может, плюнуть на все, передать бумаги по делу баронов кому-нибудь из своих следователей и тайком жениться?» — мелькала в голове такая мысль, пока не заснул беспокойным сном.
Я вернулась к Арлийским уже поздно, около десяти вечера, поужинав и наболтавшись с Эленор всласть. Жан отвез меня на своей карете и предложил переехать к ним, если меня стесняют гости Сесиль. Я весело хмыкнула — ну, да, если граф здесь появляется время от времени, то там он поселится, хотя мне так не нравится молодой Норийский со своим изучающим взглядом, что я предпочту Маэля. Пообещала подумать, не отказавшись и не согласившись.
Войдя в дом, сразу же направилась в свою комнату с единственной целью — расслабиться и заснуть, только блажен, кто верует. Возле моей двери, точнее опершись об дверь в мои апартаменты, стоял молодой Норийский, который демонстративно достал золотые часы с цепочкой из кармана и продекларировал:
— Пять минут одиннадцатого вечера, даже можно сказать ночи, где Вы так задержались сударыня? — Я сердито посмотрела на него:
— Не Вашего ума дело, ступайте строить свою невесту или жену, или сестру, на худой конец. — Он оттолкнулся от двери и резко приблизился ко мне:
— Моего, моего, будьте уверены! Вы ценный свидетель… — Я фыркнула, перебив:
— Я просто свидетель, у которого, между прочим, есть личная жизнь, которая не является подотчетной никакому блюстителю законов, более того, защищается теми же законами, так что идите… и отдыхайте, а я уж как-нибудь сама, меня здесь никто не съест или не убьет, все-таки два месяца здесь нахожусь без Вашего наблюдения, как видите, еще жива. — Он вкрадчиво сказал:
— Арвиаль Вас так оберегал, что можно подумать о его нежных чувствах к Вам.
— Я бы на Вашем месте беспокоилась о другом, например, почему так долго не нападают сторонники баронов фон Лабор. — Но Норийский не собирался от меня отставать:
— Я прочитал все документы, в том числе протоколы Ваших допросов, мне остался непонятным один вопрос, может, просветите? — Я хмуро посмотрела на него: ведь не отстанет же, даже если послать туда, куда Макар телят не гонял.
— Задавайте, но не факт, что я Вам отвечу.
— Хорошо, тогда я Вам буду рассказывать, а Вы меня, если что, поправлять… — Перебила с ходу:
— Э-э, Ваша Светлость, все рассказы, сказки, повести и романы Вы мне процитируете, продекламируете, прочитаете и расскажете завтра, а сейчас, как Вы сами сказали, очень поздно, и я хочу спать, освободите дверь.
Мужчина отступил, пропуская меня к двери, но как только дверь открылась, и я вошла, сразу же вошел и он. Меня чуть инфаркт не схватил, я зашипела:
— Вы в своем уме, Ваша Светлость? Немедленно покиньте мои апартаменты! — Он только ехидненько улыбнулся и прошел к креслу, куда демонстративно сел, закинув ногу на ногу:
— Я же сказал, мне нужна информация.
— Не в моей комнате и не ночью, завтра, если хотите, как в Храме, все грехи расскажу, уходите.
— Нет, как же уйду без интересующего меня момента, баронесса? Пока не узнаю ответ на свой вопрос… — тут же перебил сам себя, заслышав скрип двери и шаги. — О-о, кажется, кому-то не спится, как и Вам. — Я в бессилии скрипнула зубами и сказала в сердцах:
— Черт бы Вас побрал, Норийский, как же Вы мне надоели! — Неожиданно он улыбнулся, прямо-таки засветился от радости, встал и подошел ко мне, недоумевающей, погладил по щеке:
— Именно в этом я и хотел убедиться. — Я смотрела на него как баран на новые ворота и ничего, абсолютно ничего не понимала. Он только хохотнул и прошел к двери, вышел, но сразу же вновь приоткрыл и, просунув голову, вежливо сказал. — Спокойной ночи, Изабелль! — и дверь тихо и наплотно закрылась. А я осталась в недоумении, хлопая глазами на весь этот цирк, только что бывший тут.
Глава 16