Афанасий изображал свою болезнь и к приходу Стаси был готов. Сын не подвел — явился в пышном платье, расшитом драгоценными каменьями, да в туфельках с хрустальными каблуками.
- Папа! - кинулся Стаська к отцу, прижался к груди, стал слезы лить.
Афанасий показательно прокашлялся и тихо сказал:
- Ну вот, ты и здесь, сын мой. В мой последний час хочу сказать, что ты будешь наследником моим. Все купеческое дело передаю тебе.
- Я-а-а-а?.. - испуганно протянул Стаська, - Н-не могу. Моего сроку три дня и три ночи. Потом я вернусь к чудищу своему.
- И оставишь сестер своих сиротами, да без мужской руки твердой?! - возмутился купец.
Стася поглядел на свои затянутые в белоснежные перчатки руки, что были мельче и тоньше, чем у сестер.
- Папа... - начал он.
- Молчи! - Афанасий откинулся на подушки, закашлялся.
Купец говорил, Стася плакал. А когда мальчишка совсем скатился в истерику, его под белы рученьки унесли в его светлицу сестры. Раздели, умыли, да спать уложили.
Утром подняли Стаську сестры и давай расспрашивать, как ему у чудища живется. Стаська без утайки рассказал, что замок заколдованный все его прихоти исполняет, будь то горячая вода в ванне или кушанье особенное. И что чудище наряды ему дарит богатые, да благоволит ему.
Пока Стаська с сестрами общался, слуги по приказу отца все каменья с его платья срезали, юбки пышные шелковые распустили, да в сундуки дорожные уложили — отправить Афанасьему кредитору в качестве уплаты долга. Только мало того было жадному купцу, хотел он пробраться в казну к чудовищу, завладеть его богатствами.
Для того сестры и забалтывали братца своего непутевого, опаивали вином и путали во времени, переведя часы. Думали как подмену совершить, да не похожи они были с младшеньким, как ни старайся.
Отец и так, и эдак говорил Стаське, что родне помогать надобно, особенно финансово, да только сын не слушал. Сестры обзавидовались жутко — как же так, они девицы красные, младые да пригожие, по прошлогодней моде одеты, а тут братцу извращенному шелка да парча, да самоцветы в нарядах достаются. Поняв, что не слушает он их, опоили, да обрезали златые волосы, вырядили в мужское и бросили в сарай.
Стаська как сердцем чуял, что сестры замыслили недоброе — спрятал перстень при себе, чтобы никто не нашел. Очнулся на рассвете в сарае. Ощупал себя, осмотрел свою одежду. Хотел было загрустить, или разгневиться, но солнечный луч скользнул ему на лицо. Понимая, что уже опаздывает, Стаська достал перстень печатный и надел на правый мизинец.
Оказался он не в замке, а у клумбы с цветочком аленьким. На самой клумбе лежало чудище, нежно обнимая любимое растение соколиной лапой. Стаська кинулся к чудищу, потряс за руку, попытался разбудить, но Велерад не реагировал. Перевернул Стаська чудище на спину, прижался ухом к груди — сердце стучало, но слишком редко. Принялся он чудище тормошить, за усы дергать, по щекам ладошками стучать. Не реагировало чудище, только сердце все реже бухало. Стаська бросил все и залился горькими слезами, припал к груди любимого.
- Не смей покидать меня! - кричал он. - Кто еще меня такого полюбит?! Не смей... Я люблю тебя, чудище мое...
Внезапно воздух прорезала молния, хотя облаков не было на небе. Ударила рядом, в цветник, так что Стаська от страха вскрикнул. Следующий разряд ударил ближе, а третий — прямо в грудь бессознательному чудищу. Заискрил воздух, закружил ветер над телом чудища, приподнял его над землей, а затем мягко уложил обратно, но то было уже не чудище, а человек, большой да сильный мужчина. Напуганный до полусмерти Стаська подполз к любимому и потряс за плечо. Тело шевельнулось, приподнялось на руках. На Стаську взглянули знакомые синие глаза.
- Проклятие... его больше нет... - хрипло сказал Велерад. - Ты...
Мужчина смотрел в испуганные глаза парнишки.
- Где Стася?
- Я-я.... Я Стася, - прошептал парнишка.
Велерад всмотрелся в черты знакомые, отмечая и остриженые волосы, и мужской костюм.
- Что случилось с тобой? - тихо молвил мужчина.
Стася опустил глаза, шмыгнул носом.
- Обманули меня отец с сестрицами, заманили к себе, наряд отобрали, каменья срезали, все дары твои себе присвоили. Требовали еще самоцветов и золота у тебя выпросить. А ведь я и сам тебя обманывал. Не девица я, как видишь... - горячие слезы потекли по лицу.
- Стася, - Велерад протянул к нему руку, осторожно коснулся кончиками пальцев щеки. Парень вздрогнул, а потом прижал его ладонь к своему лицу, легко поцеловал пальцы.
- Прости меня, я не знал как тебе сказать, - слезы все не кончались. Велерад подобрался и утянул парнишку к себе на колени.
- Как тебя зовут? - прошептал он.
- Анастас. Не гони меня, пожалуйста. Я все тот же. И я... люблю тебя.
В ответ мужчина лишь обнял парнишку крепче. Стал целовать глаза его, затем щеки, а после приник к губам пухлым, что раскрылись ему навстречу. Наконец-то его любимая... кхм... любимый не отстранялся от него, прижался теснее, позволил рукам теплым пройтись по телу юному, огладить кожу нежную под одеждой и стиснуть сильными пальцами ягодицы упругие. От последнего Стаська застонал высОко, выгнул спину и прижался бедрами своими к бриджам Велерада, что тесны стали и палаткой спереди натянулись. Рыкнул Велерад так, словно все еще был чудищем, стал Стасю раздевать да на траву мягкую укладывать, стянул с себя сюртук, свернул и подложил под попку белоснежную. Осмотрел всего юношу, что покрылся румянцем от смущения и часто дышал. Покрыл все тело поцелуями жаркими, а после припал к члену, обвел всего языком и заглотил глубже. Стася застонал громче и двинул бедрами навстречу горячему рту, запустил пальцы в волосы густые. Не заметил, как другой рукой Велерад спустился ниже и обвел пальцами тугое колечко, а затем скользнул внутрь. Оторвался Велерад от члена Стаськиного, прильнул к губам поцелуями жаркими, а сам уже два пальца внутрь засунул и все больше растягивает. Стася уже дрожит мелко, ощущениями новыми захваченный, сам на чужие пальцы подается. Пальцы исчезли, а на смену им толкнулось в него что-то большое да горячее.
- Расслабься, родной, - шепнул на ушко Велерад и вошел в тело горячее.
Стася сжался, предчувствуя боль, но той не было, зато стало так хорошо, как никогда раньше.
- Ты просто волшебник! - восторженно ахнул юноша.
- Я колдун, - ответил Велерад и задвигался быстрее, придерживая Стасю за бедра и насаживая на себя.
Парень заскулил под ним, застрясся, а затем выплеснулся себе на живот. Мгновением позже и Велерад с громким стоном упал на него, вжимая в землю. Сквозь шумное дыхание они услышали деликатное покашливание. Велерад повернулся на звук, прикрывая Стасю собой. В десяти шагах от них стоял молодой слуга в парадной алой ливрее, также алея лицом, и старался на них не глядеть.
- Господин, - сказал он. - Вся прислуга вновь обрела человеческое обличье и жаждут увидеть вас и... юного господина, который смог снять проклятье.
- Передай, что мы скоро будем. Я тоже буду рад человеческим лицам. А то все тени безмолвные, - ответил мужчина.
Слуга удалился, Велерад вновь повернулся к Стаське, легко поцеловал и поднялся с любимого.
- Вставай, любовь моя. Приведем тебя в порядок. Негоже представать перед людьми в таком виде. Хоть и слуги, а много лет делили со мной мои тяготы.
- Кто же проклял тебя, колдуна? - удивился Стаська.
- Тетка троюродная. Как дела мои в гору пошли, сначала обижалась, что родственникам не помогаю, а после отверг руку ее племянницы, девицы взбалмошной, да характером гадкой. Раздобыла мою кровь и прокляла, что быть мне чудовищем, покуда не полюбит меня девица красная, да не скажет об этом вслух от всего сердца.
- Так я не девица.
- Так и тетка не сильна в проклятьях. И сам я не лыком шит, колдун как-никак. Но ежели захочешь, знаю я одно заклинание, сделаем из тебя девицу.
Стася запутался в штанах и чуть не упал на землю, вытаращил круглые глаза на Велерада.
- Н-не надо. Мне и так хорошо.
- А мне хорошо, когда тебе хорошо, - ласково улыбнулся Велерад.