Она кивнула, медленно.— Ну так начни с чего-то. С любого. Хоть с кофемашины внизу. Посмотри, как пахнет жизнь, которую ты игнорировала.
Я вышла. Не сказав ни слова.
В груди — пусто. В голове — шум. Мир, который раньше казался моим, вдруг стал чужим. Все эти кабинеты, люди в униформе, даже запах леса за окнами — больше не про меня. Не для меня.
И впервые в жизни я не знала, куда идти. И что делать.
---
Катя позвала всех на семейный совет. Это само по себе уже было странно. Обычно в нашей семье всё решалось на бегу, через «перезвони» и «давай потом обсудим». Но сейчас она настояла. И тон у неё был такой… что даже мама замолчала, а папа отложил ноутбук.
Мы собрались в зале — любимое место отца, где мягкий свет, дорогая мебель и камин, в котором даже летом всегда что-то потрескивает, для уюта. Я сидела на диване, обняв подушку, как будто она могла меня защитить. Сердце почему-то стучало слишком громко.
Катя стояла. Не села рядом, как обычно. Не улыбалась.
— Нам нужно поговорить, — начала она. Голос ровный, взгляд серьёзный. — О деле. И об Алёне.
У меня что-то кольнуло внутри.
— О нашей девочке? — мама попыталась сгладить, натянуто улыбнулась. — У неё и так стресс, пусть отдохнёт немного после учёбы.
— Она отдыхает уже пятый год, — резко ответила Катя. — Пока мы работаем. Пока мы держим «Медведицу» на плаву, чтобы эта семья продолжала жить так, как привыкла.
Папа нахмурился.— Катя…
— Нет, пап. — Она посмотрела на него. — Я больше не буду тянуть всё одна. Ты сам хотел, чтобы бизнес оставался в семье. А Алёна — часть семьи. Так пусть она, наконец, станет частью работы.
Я открыла рот. Закрыла. Мне не нравилось, куда всё шло.
— Я решила, — продолжила она, уже глядя прямо на меня. — С завтрашнего дня Алёна начинает работать у нас. В «Медведице». В домиках.Уборщицей.
У меня будто в ушах зазвенело.— Что?..
— Ты хотела начать с чего-то простого? — сказала она. — Начни с этого. Посмотри, как живёт база, которую ты считаешь «вторым домом». Стань её частью. Не через фотки, не через кофе в лаундже. А через работу.
— Уборщицей?.. — переспросила мама, как будто не поверила. — Это уже слишком.
— Это честно, — холодно ответила Катя. — Сколько можно делать вид, что она ребёнок?
Я чувствовала, как во мне всё сжимается.Меня как будто раздели перед всеми. Выставили на показ. Сняли корону — и бросили под ноги.
Папа что-то буркнул про "настоятельно, но жёстко", мама всплеснула руками, но Катя стояла, как скала. Она не отступала.
А я просто сидела. И не могла ни встать, ни уйти, ни заплакать.
Уборщица.В моей же семье.На базе, где я когда-то резвилась босиком по пирсу, где у меня был свой велосипед с бантиками, где меня называли «принцессой медвежонка».
Теперь я — уборщица.
Слово жгло.
Я даже не помню, как закончился тот разговор. Всё плыло перед глазами.
Знаю только одно — завтра начинается моя новая жизнь.Жизнь, которую я никогда не выбирала.
Но, возможно, именно она и нужна мне, чтобы наконец понять — кто я на самом деле.