Я сжал губы. Фаусто был в паршивом настроении с тех пор, как родился Марчелло. Я знал, что Фрэнки на него зла, но ему не нужно было вымещать злость на мне. Я поднял руки, надеясь его успокоить.
— Mi dispiace, Papà2. Я услышал твой совет, grazie3. Теперь мы можем поговорить о других вещах? Я хочу знать, извинился ли ты уже перед Фрэнки.
Еще один удар Алессио под столом. Я бросил на него недовольный взгляд, но он был сосредоточен на моем отце.
Челюсть Фаусто напряглась, как это всегда случалось, когда он думал, что прав.
— Мне не нужно извиняться. — Его пальцы замерли на столе, а тело превратилось в камень. — Почему? Что она тебе сказала?
Это было ново. Обычно он избегал спрашивать меня о чем-либо, связанном с Фрэнки.
— Папа, — сказал я со вздохом. — Ты же знаешь, как она опекает своих сестер. Она думает, что ты это от нее скрыл.
— Нечего было рассказывать, кроме абсурдного предложения от двух стариков, у которых было очень мало власти.