на эту куклу, а она нос воротит. Дрянь неблагодарная. Ничего больше не получишь». - Мама, - пропищала Аля, - мне нравится Аленка, очень. Я ее берегу, чтобы нечаянно не сломать. Через три дня Аленку разодрала собака Вилька. Аля забыла куклу во дворе на лавочке, и собака, которую на ночь спускали с цепи, воспользовалась случаем и покуражилась над игрушкой. На утро куклу нашел дедушка. Она была без волос, помятая и грязная. Аля, увидев свою куклу, хоть и нелюбимую, заплакала горючими слезами. Она обнимала Аленку своими ручонками и причитала - Милая моя, прости, что я забыла тебя на лавочке. - Ты оставила куклу во дворе? - строго спросила мама и наотмашь ударила дочь по лицу. - Хоть бы я умерла, - прошептала Аля. Мама услышала и заплакала. Аля подбежала к ней, хотела обнять. Но мама, оттолкнув ребенка от себя, сказала со слезами в голосе. - Я плохая мать. Поэтому ты хочешь умереть, Алька? Раз я такая плохая, не общайся со мной. Завтра же отведу тебя в детский дом. Аля зарыдала, причитая. - Мамочка, не надо в детский дом. Ты не плохая, ты хорошая. Я не буду умирать. Бабушка вышла в коридор и, толкнув внучку так, что она чуть не упала, сказала. - Бессовестная! Опять мать довела. А в девятнадцать лет что, убьешь ее? Алевтине девятнадцать. Вот и наступил самый счастливый незабываемый день в жизни Аленьки, день ее свадьбы с самым лучшим парнем в мире, единственным и неповторимым, Павликом Завьяловым. Как он ухаживал! А как он понравился маме! Нет, пожалуй, самый счастливый день, это тот, когда мама сказала в ответ на просьбу Павла отдать ему руку Альки. - Я согласна! - сказала мама, словно она была не будущей тещей, а самой невестой. Аля не спала целую неделю, ела кое-как перед визитом Павлика и его родни. И о, чудо, мама разрешила выйти замуж. Она не смогла противостоять семье Павлика. Сватать Алю пришли Ева Арнольдовна - мама Павла, Иван Андреевич - папа, старший брат Володя с супругой Леной и бабушка Аглая. Завьяловы внеслись в Алину двухкомнатную квартирку, как ураган. Они громко и быстро говорили, одновременно выставляя разнообразные деликатесы, одаривая будущую родню подарками. Скорее всего, Нинель Андреевна просто повелась на золотые часы с тремя бриллиантиками и одним изумрудиком на циферблате и прочему искушению. Отцу Завьяловы также подарили часы, очень хорошие, фирменные, но папа подарка не оценил, он вообще был далек от мирской суеты. Папа что-то вечно открывал, писал, защищал диссертации, правда, почти всегда безуспешно, но так или иначе, он весь был в науке. Бабушке новые родственники преподнесли бесподобной красоты и, несомненно, дорогущую брошь. Бабушка тут же нацепила ее на ситцевый фартук и поковыляла к зеркалу любоваться. Церемония бракосочетания прошла, как во сне. Аля почти ничего не слышала и не видела, только на автомате делала и говорила то, что положено на таком мероприятии. Мысли девушки были заняты одним: «Поцелует-ли меня мама?», когда женщина с медалью на груди скажет: «А теперь родители можете поздравить молодых». Родители Павлика непременно облобызают и сына, и сноху, а заодно всех гостей по очереди. А вот в Алиной семье не принято целоваться. О, Боже, вот тетка и сказала эти страшные слова: «Родители, поздравьте молодых». Завьяловы бегом подбежали к новобрачным, подарили букет из каллов, сказали хорошие слова и полезли целоваться. Аля, будучи частым гостем в их семье, уже привыкла к бесконечным поцелуям по поводу и без него, и ей даже нравилось, как папа чмокал ее в щечку или в макушку, говоря: «Алюся, ты это, того!». А мама норовила попасть прямо в губы, и никакие увертывания со стороны Али не могли ее сбить с толку. Ева Арнольдовна брала Алину голову крепкими руками и со словами «Алька, не вертись» дарила Але смачный поцелуй. Аля часто фантазировала, как мама подходит к Але, берет голову своими руками и крепко целует. Но это всего лишь фантазии, в реальности обстояло все совсем иначе. Когда Завьяловы, наконец, отцепились от молодых и дали возможность и Алиным родителям поздравить, случилось нечто. Мама подала букет роз, сухо сказала «Поздравляю», пожала руку жениху, хотела то же самое делать и невесте, как Аля приблизилась к маме и попыталась чмокнуть ее в щеку. Мать, не ожидая такого подвоха, отпрянула от невесты, толкнув ее ребром ладони в живот, затем, опомнившись, что на них смотрит толпа гостей, взяла Алю за руку и, делая вид, что целует ее, прошипела в ухо: «Дрянь! Какая же ты дрянь, Алька! В такой день унизить мать! Сволочь! Никогда тебя не прощу! Последние слова мама говорила со слезами. - Мамочка, прости, я не хотела, - сказала Аля, но мама уже отошла. Аля зарыдала в голос, размазывая тушь с глаз наманикюренными пальчиками. Гости приняли Алину истерику за свадебный невроз. Жених, кажется, ничего не понял. И только Ева Арнольдовна сказала Але негромко, чтобы никто не слышал. - Аленька, добро пожаловать в нашу семью. Ты теперь под моей защитой, дочка! Аля хотела объяснить, что это она обидела маму, а не наоборот. Но свекровь, по обыкновению расцеловав невестку во все незащищенные одеждой места, не слыша, что лепечет Аля. Але три недели. Нинель не спала, казалось, целую вечность. А этот красный орущий сверток продолжал издеваться над ней. Новорожденная Алечка никак не хотела успокаиваться. - Если она не замолчит через пять минут, я выкину ее в окно, - зло крикнула Нинель вернувшемуся с работы мужу. Но он, словно и не слыша ее ужасного высказывания, произнес. - Нинель, разбуди меня завтра пораньше. У меня важное собрание на кафедре. Ворча себе под нос, Нинель стала собирать свои вещи в большой коричневый чемодан. Она решила бросить и мужа, и это орущее чудовище, и дом, в котором так хотела поселиться еще год назад. - Доченька, - говорила ей мать, - Щербинины - зажиточная семья, и сынок их - будущий светила науки, я слышала, он подает большие надежды. И папенька ему поможет, глядишь, Петька и академиком станет. Будешь, как сыр в масле, кататься. Нинель вняла словам матери и вышла замуж за Петра Щербинина. Тем более, сделать это было легче легкого. Петя жил в каком-то ему одному ведомому миру. Куда его вели, он шел, как агнец на заклание. Только о науке он думал и мечтал. Нинель с чемоданом в руках зашла в материнский дом со словами. - Мама, не могу больше. Эта все время орет, а этот, как зомби. Все, не могу, - и Нинель зарыдала навзрыд, вытирая кулаком слезы. Мать выслушала, пожалела и отправила обратно к мужу, убедив дочь, что терпение и труд все перетрут, что ей надо чуть-чуть подождать, и золото посыплется на голову, деньги некуда будет складывать, лучшие модельеры будут шить ей наряды... Но время шло, и вместо балов и курортов Нинель вынуждена была вести домашнее хозяйство, ложиться в постель с ненавистным мужем, воспитывать неблагодарную дочь и, о ужас, работать на швейной фабрике. Алевтине двадцать три. Мама вернулась из больницы измученная и физически, и морально. После операции она стала совсем невыносимой. Капризничала, как малое дитя, заставляя дочь по нескольку раз на день менять постельное белье, мотивируя тем, что оно недостаточно чистое. Аля все делала, по мнению мамы, не так, не то, не туда, не во столько. Принесла не то мыло, не ту ночнушку, не те тапки, не так поздоровалась, зачем улыбнулась, что-ли весело? Наблюдавшие за этой картиной соседи по палате жалели Алю. А однажды, когда Нинель Андреевна пролила судно с мочой, все видели, она сделала это нарочно, но, как всегда, обвинила в случившемся Алю и приказала ей: «Не смей звать санитарку, Алька! Если у тебя руки - крюки, будь любезна все убрать сама». Аля послушно все убрала Соседка по койке Зинаида Петровна, не выдержав, сказала: «Ох и стерва ты, Нинель. За что девчонку ненавидишь?». Нинель залилась горючими слезами. Аля подбежала к матери, стала ее утешать, а, повернувшись к Зинаиде, сказала: «Ну зачем Вы так, тетя Зина? Мама просто очень слаба, и операция ее истощила. Я потерплю. Лишь бы мама поправилась. - Тьфу, малохольная, - выкрикнула Зинаида, - операция. Подумаешь, чирей удалили на заднице. А ведет себя, как будто сердце пересадили, как минимум. Нинель продолжала рыдать, причитая - Потерпит она, дрянь какая неблагодарная. - Мамочка, тебе нельзя волноваться, - суетилась возле матери Аля. - Правильно тебя Пашка бросил. Будешь теперь одна идиотку свою растить, - и мать засмеялась нехорошим, каким-то злым смехом. - Ева не идиотка, - тихо, но твердо сказала Аля и, наверное, впервые в жизни почувствовала острый укол в самое сердце. - Не позволю обижать мою дочь никогда, - прошептала Аля и вышла из палаты. По дороге домой Аля задумалась о своей жизни. Ну почему она всю жизнь терпит эти унижения. И сама себе отвечала: « Потому что она моя мама, она дала мне жизнь, я всю жизнь должна быть ей благодарна!». Алевтине тридцать пять. - Мамочка, опять бабушка обидела? - Ева обняла Алю и поцеловала вначале в одну щечку, потом в другую, затем по очереди в лоб, нос и губы. Аля все-таки получала желанные дочерние поцелуи и была абсолютно счастлива. - Ну что ж ты такая терпила, мамуля? - Евочка, да, у нее сложный характер, но она моя мама, она дала мне жизнь, и я должна быть благодарна. - Мам, неужели ты не понимаешь, что давно уже пора развернуться, уйти от нее далеко-далеко и не вспоминать. Что поделать, такое бывает, что мать ненавидит свою дочь, редко, но бывает. Мамочка, давай уедем из этого города. Папа давно зовет меня к себе в Москву. - Доченька, он зовет тебя. А я в какой роли там появлюсь? Мы д