терику за свадебный невроз. Жених, кажется, ничего не понял. И только Ева Арнольдовна сказала Але негромко, чтобы никто не слышал. - Аленька, добро пожаловать в нашу семью. Ты теперь под моей защитой, дочка! Аля хотела объяснить, что это она обидела маму, а не наоборот. Но свекровь, по обыкновению расцеловав невестку во все незащищенные одеждой места, не слыша, что лепечет Аля. Але три недели. Нинель не спала, казалось, целую вечность. А этот красный орущий сверток продолжал издеваться над ней. Новорожденная Алечка никак не хотела успокаиваться. - Если она не замолчит через пять минут, я выкину ее в окно, - зло крикнула Нинель вернувшемуся с работы мужу. Но он, словно и не слыша ее ужасного высказывания, произнес. - Нинель, разбуди меня завтра пораньше. У меня важное собрание на кафедре. Ворча себе под нос, Нинель стала собирать свои вещи в большой коричневый чемодан. Она решила бросить и мужа, и это орущее чудовище, и дом, в котором так хотела поселиться еще год назад. - Доченька, - говорила ей мать, - Щербинины - зажиточная семья, и сынок их - будущий светила науки, я слышала, он подает большие надежды. И папенька ему поможет, глядишь, Петька и академиком станет. Будешь, как сыр в масле, кататься. Нинель вняла словам матери и вышла замуж за Петра Щербинина. Тем более, сделать это было легче легкого. Петя жил в каком-то ему одному ведомому миру. Куда его вели, он шел, как агнец на заклание. Только о науке он думал и мечтал. Нинель с чемоданом в руках зашла в материнский дом со словами. - Мама, не могу больше. Эта все время орет, а этот, как зомби. Все, не могу, - и Нинель зарыдала навзрыд, вытирая кулаком слезы. Мать выслушала, пожалела и отправила обратно к мужу, убедив дочь, что терпение и труд все перетрут, что ей надо чуть-чуть подождать, и золото посыплется на голову, деньги некуда будет складывать, лучшие модельеры будут шить ей наряды... Но время шло, и вместо балов и курортов Нинель вынуждена была вести домашнее хозяйство, ложиться в постель с ненавистным мужем, воспитывать неблагодарную дочь и, о ужас, работать на швейной фабрике. Алевтине двадцать три. Мама вернулась из больницы измученная и физически, и морально. После операции она стала совсем невыносимой. Капризничала, как малое дитя, заставляя дочь по нескольку раз на день менять постельное белье, мотивируя тем, что оно недостаточно чистое. Аля все делала, по мнению мамы, не так, не то, не туда, не во столько. Принесла не то мыло, не ту ночнушку, не те тапки, не так поздоровалась, зачем улыбнулась, что-ли весело? Наблюдавшие за этой картиной соседи по палате жалели Алю. А однажды, когда Нинель Андреевна пролила судно с мочой, все видели, она сделала это нарочно, но, как всегда, обвинила в случившемся Алю и приказала ей: «Не смей звать санитарку, Алька! Если у тебя руки - крюки, будь любезна все убрать сама». Аля послушно все убрала Соседка по койке Зинаида Петровна, не выдержав, сказала: «Ох и стерва ты, Нинель. За что девчонку ненавидишь?». Нинель залилась горючими слезами. Аля подбежала к матери, стала ее утешать, а, повернувшись к Зинаиде, сказала: «Ну зачем Вы так, тетя Зина? Мама просто очень слаба, и операция ее истощила. Я потерплю. Лишь бы мама поправилась. - Тьфу, малохольная, - выкрикнула Зинаида, - операция. Подумаешь, чирей удалили на заднице. А ведет себя, как будто сердце пересадили, как минимум. Нинель продолжала рыдать, причитая - Потерпит она, дрянь какая неблагодарная. - Мамочка, тебе нельзя волноваться, - суетилась возле матери Аля. - Правильно тебя Пашка бросил. Будешь теперь одна идиотку свою растить, - и мать засмеялась нехорошим, каким-то злым смехом. - Ева не идиотка, - тихо, но твердо сказала Аля и, наверное, впервые в жизни почувствовала острый укол в самое сердце. - Не позволю обижать мою дочь никогда, - прошептала Аля и вышла из палаты. По дороге домой Аля задумалась о своей жизни. Ну почему она всю жизнь терпит эти унижения. И сама себе отвечала: « Потому что она моя мама, она дала мне жизнь, я всю жизнь должна быть ей благодарна!». Алевтине тридцать пять. - Мамочка, опять бабушка обидела? - Ева обняла Алю и поцеловала вначале в одну щечку, потом в другую, затем по очереди в лоб, нос и губы. Аля все-таки получала желанные дочерние поцелуи и была абсолютно счастлива. - Ну что ж ты такая терпила, мамуля? - Евочка, да, у нее сложный характер, но она моя мама, она дала мне жизнь, и я должна быть благодарна. - Мам, неужели ты не понимаешь, что давно уже пора развернуться, уйти от нее далеко-далеко и не вспоминать. Что поделать, такое бывает, что мать ненавидит свою дочь, редко, но бывает. Мамочка, давай уедем из этого города. Папа давно зовет меня к себе в Москву. - Доченька, он зовет тебя. А я в какой роли там появлюсь? Мы давно с ним чужие люди. Да и школу не хочется менять, впереди выпускные классы. - Мам, поверь, школа там тоже есть, - засмеялась Ева и продолжила, - папа знает, как мы живем, и он сам пригласил тебя, обещал помочь с обменом квартиры Тюмень на Москву. - Я подумаю, - мама расцеловала дочь и задумалась. Да, она давно понимала, что нежеланный, а потому нелюбимый ребенок у матери. Понимала, что мать совсем съехала с катушек в своей ненависти к дочке. Ее сдерживала только Ева. У Али нашлись силы противостоять матери в плане Евы, она не позволяла даже взглянуть криво на дочку. А с некоторых пор Ева встала на защиту матери, и Нинель Андреевна при Еве была сравнительно спокойна, но наедине она просто бесновалась. Она могла плюнуть на дочь, дать ей пощечину, кинуть чем-нибудь в нее. А Аля терпела и снова, и снова шла в материнский дом по первому ее зову. Последней каплей было событие, перевернувшее всю жизнь Алевтины. Аля только вернулась от матери. Нинель оступилась на лестнице в подъезде и кубарем покатилась вниз. В результате руки и ноги в синяках, лицо в кровоподтеках. Аля каждый вечер приносила в дом матери продукты, лекарства, готовила еду и хлопотала по хозяйству. Мать, по обыкновению, пинала ногой ведро с водой для мытья полов, плевала на дочь и обзывала последними словами. Аля терпела. Она рассуждала так: «Мама недавно потеряла мужа. Папа умер всего полгода назад. Конечно, у кого хочешь крышу сорвет». Все вокруг понимали, что смерть отца, по большому счету, даже и заметна никому не была, равно, как и его « невидимая» жизнь. По возвращении домой Аля приняла душ, из кухни вкусно пахло булочками. «Евочка стряпает» - улыбнулась Аля. «Моя радость, моя отрада» Ева встретила маму поцелуями и краиво сервированным столом. Но не успели они довести ужин до конца, в дверь позвонили. Эта трель была какая-то тревожная, страшная. - Не откроем, - предложила Ева. Аля пожала плечами и пошла открывать. - Капитан Ильин, - представился молодой мужчина в форме и сунул под нос Але красную книжицу. В милиции Аля провела восемь долгих дней. Пока разбирались, что к чему, Еве разрешили пожить у соседки. Нинель Андреевна заявила, что ее дочь Алевтина избила ее до полусмерти, хотела убить, чтобы завладеть квартирой, но не вышло. - Чушь! - в один голос твердили соседи как Али, так и Нинель, все немногочисленные родственники также встали на защиту Али, коллеги по работе написали целую петицию в помощь Але. - Мама, зачем? Что я тебе плохого сделала? - спросила Аля у мамы. Мама зарыдала фальшивыми слезами и запричитала. - А кто тогда меня избил? Если не ты? - Мама, ты что, не помнишь? Ведь ты сама упала с лестницы в подъезде, - Аля подумала, вдруг у матери и впрямь началась деменция. Но эти мысли развеялись после фразы, брошенной матерью. - Не смей называть меня матерью, дрянь! Всю жизнь мне испортила. Аля вышла из родительской квартиры, не уронив ни слезинки. Вечером Аля с Евой созвонились с Павлом и стали готовиться к переезду. Но начать новую жизнь не получилось. Мать стала устраивать концерты со слезами и вскрытием вен. Просила прощения, обещала быть хорошей матерью и бабушкой. Алевтина с её гипертрофированным чувством долга не смогла бросить мать. Но как только все документы по обмену были отозваны, Нинель начала терроризировать дочь с большим упорством. Алевтине пятьдесят. - Кажется, дождик начинается, - тихо сказала Аля сама себе, а потом, встав со скамеечки, затронула рукой землю на могильном холмике и произнесла. - Мамочка, я поеду, ладно? Не скучай, я через недельку приеду тебя навестить. Мне плохо без тебя, мама! Скоро десять лет, как тебя нет, а мне кажется, еще вчера мы гуляли с тобой по Красной площади, держась за руки, а потом ехали в зоопарк, смотрели на обезьянок. Помнишь, как нам было весело вдвоем? А теперь я одна. Ева с семьей живут за границей. Приезжают очень редко. Зовут меня к себе, но как я оставлю тебя? Мамочка, прости меня за все! И Аля горько заплакала, вытирая слезы своей немолодой уже рукой.