— Парень совсем с катушек слетел. Кидается на всех подряд. Сразу даже не поймешь: то ли убить хочет, то ли сам хочет убиться. — Диего подошел ближе и понизил голос: — Если он задержится здесь, если тебе все еще нужен этот псих, придется как-нибудь его утихомирить, потому что у наших уже кончается терпение.
— То есть они всерьез обсуждают вариант убить его? — перевел Захар.
— Они боятся случайно прибить его и потом огрести за это от тебя.
— Это они так сказали?
Диего развел руками.
— Я теперь глас народа, Шкипер. Но я за это место не держусь, сам знаешь.
— Знаю.
— Во избежание недоразумений сразу скажу, что я не доношу на них. Их слова я передаю тебе по их же просьбе. Поначалу я вообще не хотел начинать этот разговор, но, раз уже ты выбрал меня, они обращаются ко мне.
— Причина — следствие, — кивнул Захар. Он потрепал Диего по плечу. — Не волнуйся, мой друг, все в порядке. Ты правильно сделал. Но слухи долетели раньше, и поведение Макса не новость для меня. За это стоит поблагодарить Оскара. Не скажи он ему о смерти друга, и не случилось бы этого резкого выброса бешенства. Теперь Макс винит себя. Угрызения совести делают его глупым и уязвимым, поэтому мой прогресс отброшен далеко назад — опять же, благодаря Оскару.
— И что теперь делать?
Захар прошелся туда и обратно — в тесно заставленной комнате бунгало он казался еще больше и выше — и развернулся всем телом к Диего.
— Думаю, у меня есть идея. Прикажи привести Леонарда и Макса на помост. И созови наших. Кроме наказанных, конечно.
Как и в прошлый раз, когда Термита привели в переговорку на «разговор» с Крекером, на помосте все было готово к его приходу. Бишоп стоял под охраной двоих пиратов, свободно опустив руки вдоль тела. В отличие от конвоиров Термита, его надзиратели не имели при себе огнестрельного оружия.
Дурной знак, сразу понял Термит.
Остальные пираты расселись на стульях в развязных позах скучающих зрителей. Новоприбывших они встретили жуликоватыми улыбками и блестящими глазами.
Пленника освободили от наручников и развернули к зрительному залу, откуда с первого ряда к нему обратился главарь:
— Я помню свое обещание отдать тебе предателя, чтобы ты сам свершил над ним справедливый суд — и я сдержу его, — но я также хочу дать тебе возможность спасти того, кто тебе дорог. Леонард ведь один из них, я прав?
Термит с каменным выражением лица смотрел на него с высоты помоста и не двигался.
— Ты спрашивал меня, что мы делаем с пленниками. Мы продаем их. Иногда на органы, иногда — в личное или общее пользование. Зависит от покупателя. Кто предложит больше, тот и забирает лот.
Термит продолжал отмалчиваться. Если в первые дни еще можно было уловить отблески мыслей в его глазах — этакие светящиеся хвосты ускользающих комет, — то сейчас его лицо было совершенно нечитаемым.
— У тебя есть шанс спасти своего друга от ужасной участи. Забей его до смерти. Пусть он умрет от твоей руки. Мне кажется, это будет гуманно.
Захар помолчал в ожидании ответа, а потом вопросительно приподнял бровь.
— Макс? Ты понимаешь, что я говорю? Леонарда могут покромсать на органы или отправить туда, где он будет умирать на протяжении шести месяцев, — повезет, если меньше, — пока от него не останется обтянутый кожей скелет. Ты можешь это предотвратить. Мне выставлять твоего друга на торги или нет? Твое решение определит мои дальнейшие действия.
— Ты ловишь кайф от этого, правда? — со злостью выплюнул Бишоп.
Он хотел добавить что-то еще, но, получив удар в живот, с хрипом согнулся пополам и упал на колено, сдавленно кашляя.
— Чертов психопат!.. — прохрипел пленник, кое-как набрав воздуха в легкие, и зашелся новым приступом кашля.
— Тебе добавить, что ли? — угрожающе рявкнул один из надзирателей.
Захар сделал предупредительный жест и перевел взгляд на Термита, возвращаясь к главной теме.
— Макс, я жду от тебя ответ. Если ты не в настроении разговаривать со мной, можешь развернуться и уйти — я сочту это за согласие. Или просто сделай то, что я предложил.
Все так же сохраняя молчание, Термит резко крутанулся на месте и механическим шагом сомнамбулы направился к Бишопу.
Тот сидел на коленях и пытался выкашлять боль из груди. Подняв голову, он с неподдельным испугом взглянул на товарища, который приближался к нему с крепко сжатыми кулаками и угрожающей тенью на лице.
— Макс… не слушай его… — сипло прохрипел Бишоп, пытаясь образумить друга и не веря тому, что ему приходится это говорить. — Он же специально тебе на мозги капает…
Термит сократил расстояние до Бишопа, мрачно глянул на него сверху вниз, замахнулся, но в последний момент удар прилетел в одного из надзирателей.