— Там никого нет, — упрямо твердил Бишоп.
— Четыре!
— Там никого нет! Выйди и сам посмотри!
— За твое вранье я буду взимать с тебя позднее, не сейчас. Но ты за него ответишь.
— Я пришел один! Убедись сам!
— Два!
— Сука! Психопат конченый! Если ты убьешь его, я придушу тебя голыми руками! Чего бы мне это ни стоило! Я тебя из-под земли достану!
Бишоп в бешенстве извивался на полу, но стальные браслеты наручников надежно удерживали его на привязи, как посаженную на цепь дворовую собаку.
— Я дам тебе эту возможность, — с издевкой отозвался пират. — Время вышло! — Он сдернул кляп с лица на шею и переместил клинок чуть выше, собираясь нарисовать пленнику «улыбку Глазго». — Надеюсь, концерт вам понравится!
— Стойте… — раздалось из-за приоткрытой двери. — Не надо…
На порог вошел Арчи с поднятыми руками. Бишоп смертельно побледнел и глянул на брата со смесью отчаяния и ужаса. Потом в глазах промелькнула злость — злость на свою беспомощность.
Оскар несколько секунд тупо смотрел на пацана, не говоря ни слова.
— Какого черта? — процедил он с некоторой долей растерянности, опуская нож. — Ты же сдох!
Воспользовавшись минутным замешательством, Термит вскочил с места и, пригнувшись к столу, с такой силой пнул стул в стоящего за спиной Оскара, что пират улетел бы в окно, не будь оно заделано решеткой.
Нож упал на пол. Термит отпихнул его ногой в угол и отправил следом за ним пистолет, после чего несколько раз лягнул Оскара, пресекая попытки встать.
— Ключи от наручников! — крикнул Бишоп брату, указывая в дальний угол. — Вон они! Кинь их мне скорее!
Оскар заслонялся от града ударов, пытаясь одновременно с этим подняться на ноги. Он отполз подальше, куда Термит уже не мог дотянуться, нащупал ножку стула и с размаху обрушил его на прикованного пленника. Стул с треском разломился. Термит, охнув от боли, осел на пол, а пират, заметив рядом на полу нож, схватил его и бросился наперерез Арчи.
— Артур, беги! Беги!
Арчи, молниеносно оценив ситуацию, рванул с места к двери. В панике толкнул ее и даже успел переступить через порог, но Оскар догнал его. Сгреб за шкирку, втащил обратно и, приставив к горлу нож, рывком развернул лицом к зрителям, чтобы те видели сцену казни.
Бишоп не успел даже вскрикнуть от ужаса. Арчи лягнул пирата ногой по яйцам и, не слушая смертельных проклятий, сломя голову бросился за ключами.
Вон они, он видит их!
Оскар повалил его на пол и оседал, запрыгнув на грудь. Арчи, защищаясь, рефлекторно вскинул руку с зажатыми в ней ключами и хотел ткнуть пирата в глаз. Оскар с ухмылкой, почти не напрягаясь, перехватил его запястье и так больно сжал, что у Арчи потемнело в глазах. Оскар попытался забрать ключи, но Арчи успел спрятать их в кулаке, а так как ключи были маленькие, выковырять их тоже не получилось.
— Хочешь, чтобы я сломал тебе руку?
Угрозы не подействовали, и тогда Оскар, удерживая Арчи за запястье, жахнул его руку об пол. Затем еще раз и еще, еще и еще, пока не выбил ключи и те не улетели куда-то за голову Арчи.
— Мелкий пронырливый кусок дерьма! — прошипел Оскар и вцепился ему в шею. — Зря ты воскрес из мертвых.
Ощутив давление на кадык, Арчи сразу закашлялся. Но потом ему стало не хватать воздуха, и он мог только хрипеть. Выпучив глаза, Арчи в панике старался разжать пальцы пирата, но Оскар держал его мертвой хваткой, сдавливая шею все сильнее и сильнее. Казалось, пират даже не прикладывал усилий: шея была такой тонкой, что он с легкостью сжимал ее одной рукой.
Арчи беспомощно поквакивал и судорожно елозил по полу ногами, но все попытки вырваться Оскар сурово пресекал, крепко сжимая его грудь коленями.
Что происходило на заднем плане, Арчи даже не знал. Если Бишоп и Термит кричали, он этого не слышал. Из-за невыносимого давления в голове заложило уши. Арчи слышал только уханье собственного сердца и пульсацию крови.
Кружок лунно-белого света, отбрасываемого на потолок лампой, оскудел и стал медленно гаснуть. Хижина уменьшилась до размеров Оскара, его расплывчатой фигуры с округлым бритым черепом. Пират нависал над Арчи, сдавливая его шею одной рукой, и что-то шипел ему в лицо, наслаждаясь беспомощностью жертвы. Кривая ухмылка на губах превратилась в дьявольский оскал джокера. Пират смотрел на Арчи с торжеством победителя, всем своим видом демонстрируя превосходство — превосходство над его слабостью, над его возрастом, над его страхом.
«Он убьет меня! Он убьет меня!»
«Сделай что-нибудь!»
Когда голова уже была готова взорваться, а мозг — выплеснуться из черепа, как мякоть арбуза, Арчи вспомнил о походном ножике и лихорадочно потянулся к карману. Он нашарил пальцем кнопку, что есть силы надавил на нее, но щелчка выкинутого клинка не услышал: окружающий мир утонул в белом шуме. Размытая фигура пирата плавала над ним в черно-сером тумане, густеющем с каждой минутой. Арчи уже не видел выражения его глаз, не видел, как шевелятся губы, но все еще мог различить слабые очертания бритого черепа. Туда он и прицелился.