Арчи сразу полез в кусты, где был спрятан рюкзак. Пока он рылся в поисках воды, антисептика и бинтов, сгружая все найденное брату в руки, Термит осторожно опустился перед пиратом на корточки и проверил пульс на шее.
Несколько секунд Термит молчал, словно к чему-то прислушиваясь.
— Чем вы его? — спросил он наконец.
— Барбитуратом. Очухается только к вечеру, если не позднее.
— Вы же не шарите в медицине. Как смогли подобрать барбитурат?
— Можно сказать, нам повезло. Артур вспомнил название препарата, о котором ему когда-то рассказывал Синоптик.
Термит не стал уточнять. Сейчас это уже не имело значения, потому что пират был мертв. Но если речь шла о том самом барбитурате, о котором Термит и сам когда-то узнал от Синоптика, неудивительно, что они ошиблись с дозировкой.
— Как нашли лазарет? — Термит не без труда поднялся на ноги. От помощи он решительно отказался.
— Да мы и сами не поняли, если честно, — проворчал Бишоп.
— Случайно наткнулись, — вставил Арчи.
Бишоп кивнул и добавил:
— Набрали всего понемногу, но все равно недостаточно.
Термит взял предложенную Арчи бутылку с водой и жадно присосался к горлышку.
— Синоптика видели? — спросил он, делая передых между большими глотками.
— Мы не смогли его найти. — Бишоп сосредоточенно очищал рану на руке друга, пока Арчи подсвечивал фонариком. — Два часа без толку по дворам болтались. Это не лагерь, а какой-то дьявольский лабиринт…
— Мне можешь не рассказывать.
Бишоп перевязал ему руку бинтом и спрятал концы узла.
— Ты знаешь, где они держат Крекера?
— Нет, — довольно резко ответил Термит.
— Мы осмотрели сараи рядом с бунгало, обшарили клетки, даже в свинарники заглянули… Везде пусто. Я думал спросить у Оскара, но не успел… Как нам теперь это выяснить?
— Думаю, ответ очевиден. Я эту тварь спасать не собираюсь.
Бишоп в ошеломлении застыл.
— Ты с дуба рухнул?! — прошипел он, наконец-то обретя дар речи. — Он один из нас!
— Он сдал его. — Термит кивнул на Арчи. — Ты не знал?
— Тебя там не было! Крекер сделал это не ради своей жизни, а чтобы этого не пришлось делать мне!
— Я в курсе, можешь не утруждаться и не рассказывать. Его жизнь, как выяснилось, ничего не стоит. Захару следовало застрелить его вместо Фила.
— Что?.. — в ужасе выдохнул Арчи, но друзья не услышали.
— Что ты мелешь?! Тебе совсем мозги отбили? — Бишоп так разозлился, что уже не выбирал выражений.
— Он помог этим ублюдкам поймать Артура. Твоего брата, между прочим.
— Они не оставили ему выбора! Вынудили его! Включи, наконец, голову!
— Фила убили?.. — чуть слышно спросил Арчи, все еще надеясь, что неправильно понял слова старшего друга.
Бишоп и Термит разом умолкли.
— Фила убили?
— Да, — обронил Термит.
— Почему ты сразу не сказал мне? — накинулся Арчи на брата. — Я ведь спрашивал, где он может быть!
— Артур, тише…
— Ты должен был сказать!
— Я думал, что… — Не отыскав нужных слов для оправдания, Бишоп, в сердцах выдохнув, честно признался: — Ты прав. Я должен был сказать сразу.
— Как это произошло?
Арчи в растерянности смотрел на них, чувствуя себя так, словно ему врезали под дых, а потом обрушили кулак на голову.
— Это было в наказание за нашу попытку побега, — коротко пояснил Термит.
— Когда?..
Термит покачал головой.
— Несколько дней назад. Точнее не скажу, потерял счет времени.
— Давай поговорим об этом потом?.. — мягко вмешался Бишоп. — Нужно найти Синоптика. И Крекера тоже, — строгим голосом добавил он, многозначительно посветив на Термита.
— Убери фонарик от моего лица, — бесцветно огрызнулся Термит. — Лучше помоги затащить этого козла внутрь, чтобы никто не обнаружил тело раньше времени.
От его тона Бишоп снова заскрипел зубами, однако понял, что Термит говорит дело.
Лампу из переговорки они прихватили с собой, но пока пользовались только фонариками. Термит, которого без конца переводили с одного места на другое, успел запомнить расположение некоторых дворов и методом исключения довольно быстро отыскал хижину, где его держали изначально. Там он надеялся обнаружить Синоптика.
Следуя гуськом, они пробрались во двор, заросший карликовыми пальмами. Едва приблизившись к хижине, друзья поняли, что пришли не зря: металлический засов на двери был загнан в гнездо.
Внутри стоял такой удушливый смрад, что в груди все сжималось. Прогретые солнцем деревянные стены отдавали накопленное за день тепло, которое сгущало и без того тяжелый воздух, пропитанный запахом немытого тела.