Бишоп угрюмо заметил:
— Потерять четверых — и после этого точить лясы как ни в чем небывало… Не знал бы его — подумал, что ему плевать.
— Что бы он ни втирал про единство, для него люди — расходный материал. В этом я уже убедился.
— Минус четверо, — задумчиво пробормотал Арчи. — Мы все же сумели пробить брешь…
— Семеро, если считать тех троих.
— Все равно мы в меньшинстве, — мрачно резюмировал Бишоп, ни на кого не глядя.
Ошибку в подсчетах никто не заметил. Бишоп и Арчи даже не вспомнили об усыпленном пирате.
— Зато у них больше нет арсенала, — сказал Арчи.
Термит покачал головой.
— Какое-то оружие при них должно было остаться. Но основной запас мы подорвали, да.
— Почему-то меня это не успокаивает, — проворчал Бишоп.
— Знаешь, камрад, если бы я сейчас вдруг оказался дома, я бы все равно не чувствовал себя спокойно.
— Прекрасно тебя понимаю.
Термит без перехода обратился к Арчи:
— У меня есть идея, но мне нужна твоя помощь.
Бишоп сразу насторожился.
— Ты что задумал?
— Они локализовали пожар. Это объясняет, почему Захар вышел на связь только сейчас. Значит, пока одни будут разгребать пепелище, другие отправятся на охоту.
— Разве мы этого не ожидали? У нас есть план на этот случай: отсидеться в укрытии. По крайней мере, изначально мы договаривались сделать так. Но у тебя, похоже, родилась другая идея? — ядовито спросил Бишоп, медленно закипая от злости.
— Они знают остров как свои пять пальцев. Все пещеры, постройки и военные объекты — все примечательные места, где мы можем найти укрытие, они прочешут в первую очередь. И когда они поймут, что нас там нет, они начнут рыть носом землю. Я хочу заставить их отказаться от этой затеи. Убить инициативу в зародыше.
— Им не на чем гоняться за нами по всему острову. У них не осталось машин.
— Ты сам сказал: за ними численное превосходство. Захар найдет, кого отрядить по наши души.
Бишоп сузил глаза.
— Я уже понял, к чему ты клонишь, но, пожалуй, дослушаю до конца.
— Какое место они проверят в первую очередь? Маяк и домик смотрителя. Если все рассчитать правильно, можно нанести прицельный — хирургически точный — удар и проредить их выводок еще на три-пять человек. Потери небольшие, но в их положении ощутимые. С нашей стороны это будет предупреждение.
— Ты вообще не способен сидеть на заднице ровно?
— Нет, пока идет охота за нашими головами.
— Иными словами, ты собираешься подняться на Гулливер и устроить пиратам засаду?
— Это не «иными словами», а в точности так, как я сказал.
— Артур тебе зачем?
— Мне нужен наводчик.
Арчи тут же вскочил.
— Я готов!
— У тебя совсем крыша поехала?! — возмутился Бишоп, буравя Термита гневным взглядом.
— С ним ничего не случится. Я же не вторым стрелком его беру, а наводчиком. Если бы ты не хромал, я бы взял тебя. Но сейчас мне нужен тот, кто может бегать.
— Я могу! И я согласен!
— Ты забыл, что было вчера? Он никуда не пойдет!
Арчи сердито посмотрел на брата.
— А может быть, он сам решит, куда ему идти, а куда нет? Давай еще на привязь меня посади! Если я могу помочь Термиту, я это сделаю, и мне не нужно твое разрешение!
— Артур…
Арчи уже раскрыл рот, чтобы высказать все, что у него скопилось против старшего брата, но Термит положил руку ему на плечо.
— Иди собери еды и воды в дорогу. Много не надо, будут еще сумки. Я сейчас подойду.
Термит подождал, пока Арчи отойдет на достаточное расстояние, присел напротив Бишопа и обезоруживающе поднял руки в ответ на его осуждающе-испепеляющий взгляд.
— Не хочу быть камнем преткновения, но ты не прав, камрад. Ты кидаешься в крайность. Сейчас не время затирать его на задний план.
— Ты как будто нарочно игнорируешь тот факт, что ему всего тринадцать лет.
— Я помню об этом.
— По-твоему, это нормально, что после вчерашнего он снова рвется в бой?
— Почему бы и нет, если пацан хочет быть полезным? Было бы лучше, если б он сидел в позе зародыша, как некоторые? — Термит с презрением кивнул в ту сторону, где в десяти метрах от них, подперев кривую пальму спиной, сидел Крекер.
В глубине души Термит надеялся, что удастся оставить предателя в лагере, но, пообещав Арчи проверить те места, куда, по его мнению, пираты могли посадить Крекера, он был вынужден сдержать слово.
Крекера нашли в колодце.
После побега из лагеря он превратился в отщепенца. Все время сидел где-то в стороне с отрешенным видом или бродил туда-сюда как неприкаянный — как призрак, позабывший, где его дом — и часто уходил в себя, ни на что не реагируя. Он ни с кем не разговаривал, подавал голос только в тех случаях, если к нему обращались напрямую, на вопросы отвечал односложно и старался не встречаться взглядом с Термитом.