Но стоит ли сейчас заводить об этом разговор? Бишоп из милосердия начнет препарировать свои воспоминания, пытаясь доказать невиновность Крекера… Вот только доказать недоказуемое невозможно.
Внимание друзей привлек странный шум. Они поднялись на ноги, не понимая, что это за звук и откуда он доносится. Бишоп перетянул автомат со спины на грудь и, пристроив указательный палец на спусковой скобе, тревожно огляделся по сторонам.
Шум повторился. На сей раз стало понятно, что это стук из машины. Задняя дверца приоткрылась, затем от толчка распахнулась до конца, и оттуда с хриплым стоном вывалился Синоптик. Бишоп закинул автомат за спину и бросился к другу.
С трудом перебирая по земле руками, Синоптик на четвереньках пополз прочь от машины. Бишоп подбежал к нему и перехватил поперек, стараясь удержать.
— Нет… — придушенно вскрикнул Синоптик, вздрогнув всем телом.
— Тихо, тихо… Это я. Антон, это я, Леонард.
— Пустите… — Синоптик его не слушал, не смотрел на него и не понимал, где находится.
— Антон, это я. Ты в безопасности.
— Не надо больше… Не надо…
Он старался выскользнуть из рук Бишопа, уползти куда-нибудь, где его не достанут, но не мог вывернуться из кольца рук, удерживающих его поперек туловища.
— Фил… Фил… Фил… — задыхаясь, повторял он, уперся лбом в землю и вдруг зарыдал.
Бишоп растерянно переглянулся с Крекером, застывшим чуть поодаль с оторопелым и напуганным видом. Бишоп не знал, что делать. Он никогда не видел Синоптика в таком состоянии. Все, кто был знаком с Синоптиком в той или иной мере, были уверены, что он страдает эмоциональной слепотой.
Синоптика стало рвать. Он бился в конвульсиях, то сжимаясь в комок, то прогибаясь в спине, и слепо, сам того не сознавая, нащупывал руками опору, хватался за Бишопа и тянул к себе. Тут же отпускал и цеплялся за растущие вокруг папоротники, превращая их воздушные перья в жалкую рванину.
Когда рвота прекратилась, он без сил завалился на бок, попав Бишопу прямо в руки. Его трясло, как в лихорадке, лицо покрылось холодной испариной. Он не мог разлепить глаза: ему было больно смотреть на свет.
Бишоп вместе с Крекером перетащили его к машине и уложили на заднее сидение.
— Не надо… — Синоптик вяло отбивался руками, дрожащими в жутком треморе, грязными от земли, травы и оборванных папоротников.
Бишоп отер ему лицо полотенцем.
— Антон, это мы. Ты в безопасности, слышишь?
— Может, вколоть ему успокоительное? — едва слышно спросил Крекер.
Бишоп покачал головой и также тихо ответил:
— Хватит с него игл.
— Не надо игл… — прошептал Синоптик с закрытыми глазами, отстраняясь от прикосновений Бишопа, как от огня.
— Не будет игл, Антон, — убеждал его Бишоп. — Больше никаких игл, обещаю.
Бишоп приподнял ему голову и дал воды. Синоптик сделал несколько глотков, откинулся назад и наконец разомкнул веки, но сразу зажмурился, накрыл глаза ладонью и отвернулся, не в силах выдержать дневной свет, проникающий в салон через окна и распахнутые двери.
— Где я?.. — пробормотал он, немного успокоившись.
— В машине. Мы сбежали от пиратов и теперь прячемся в джунглях.
— Кто еще здесь?..
— Только я и Крекер.
— А остальные?..
— Термит и Арчи отлучились ненадолго.
Синоптик вяло пошевелился и кое-как сел, уставившись перед собой пьяным взглядом, весь помятый и всклокоченный, как наркоман из подворотни. Вряд ли кто-то узнал бы его в эту минуту. Он выглядел устрашающе: лицо осунулось до такой степени, что ввалились глаза, а об скулы можно было порезаться.
Бишоп смотрел на него с нарастающей тревогой.
— Фил мертв… — хрипло сказал Синоптик.
— Мы знаем…
Синоптик перевел на него уставший, больной взгляд человека, измученного нескончаемыми кошмарами. И вдруг, к ужасу и смятению друзей, уронил голову на руки, словно увидел перед собой что-то страшное, и беззвучно расплакался.
— Захар выстрелил ему в голову… За то, что я напал на медика…
Несколько секунд Синоптик тихо всхлипывал и шмыгал носом. Крекер сидел у него в ногах, чувствуя, как давит во лбу и жжет в носу от подступающих слез.
Бишоп с неслышным вздохом снял автомат, медленно опустился на подножку открытой дверцы и уперся прикладом в землю, отставив хромую ногу в сторону.
— В ту ночь… — хрипло продолжал Синоптик, — мы сбежали… Я, Термит и Фил… Лазарет запирался снаружи… Чтобы выбраться, мне пришлось нейтрализовать медика… Я вколол ему нейролептик со спиртом… Эта смесь обездвиживает, вызывая сильные мышечные боли…
Слизнув слезы с губ, Синоптик вытер нос тыльной стороной ладони и уронил руки на колени. Бишоп поглядел на него через плечо, но ничего не сказал. Друзья молча ждали.