Он покачал головой, но промолчал.
Всё это напоминало хаотичную подготовку к срочной полевой операции. Синоптик отказался от ассистирования, но Бишоп и Термит остались рядом на тот случай, если их помощь все же понадобится.
Для препарирования мобильника Синоптик использовал маленькую отвертку, найденную в сумке Захара, и охотничий ножик с тонким клинком, острый кончик которого раскалял в углях костра.
Синоптик отсоединил датчик от платы мобильного телефона, словно раковую опухоль — от мозга, и диод на ошейнике сразу погас. Термит, используя специнструмент, помог младшему другу освободиться от ошейника. Арчи притянул колени к груди и закрыл лицо руками, изо всех сил сдерживаясь, чтобы снова не разреветься. Напряжение последних часов оползнем скатывалось по плечам — и вместо облегчения он чувствовал тяжелую слабость, придавливающую его к земле. Бишоп осторожно приобнял брата за плечо, а затем, не встретив сопротивления, осмелел и прижал к себе. Арчи было ужасно стыдно за свой страх, за недавние слезы, и он надеялся, что друзья не запомнят этого и не станут опять считать его маленьким.
— Что теперь с ним делать? — спросил Бишоп, указав глазами на ошейник, который Термит не без любопытства вертел в руках. Он глянул на Синоптика. — Ты сможешь разобрать его?
— Смогу, но зачем?
— Как-то разминировать, чтобы он не сработал…
— У меня нет знаний подрывника — я не смогу его дестабилизировать.
— Но ты же…
— Я всего лишь отсоединил датчик. Это не так сложно. То, о чем просишь ты, не в моей компетенции.
В разговор вмешался Термит:
— Хорошо, если его нельзя дестабилизировать, то, может, удастся подсоединить к мобильнику вручную и замкнуть?
— Как я уже сказал, моих знаний для этого недостаточно.
— Мы не станем ничего замыкать, — строго отрезал Бишоп.
— «Мы не станем ничего замыкать», — ровным голосом повторил Термит. — «Мы не станем туда лезть», «мы не будем никого разоружать». Честное слово, камрад…
Термит покачал головой. Может, он добавил бы что-нибудь еще, но тут Арчи пришел в себя и резко перевел разговор на другую тему.
— Захар назвал себя изгнанником, — вдруг «вспомнил» он, отнимая ладони от лица. — Он сказал, что ему пришлось бежать, чтобы его не убили.
— Так и сказал? — удивился Термит.
Арчи кивнул. Бишоп и Термит переглянулись.
— Они все-таки устроили бунт, — заметил Бишоп.
— Или он сам дезертировал, когда запахло жареным.
— После того как ты убил пятерых, я удивляюсь, как остальные не перегрызли ему горло…
— С таким долгим включением еще неделю могли бы сидеть и ковырять в носу. Надо было высечь одиннадцать человек, чтобы его выкормки наконец-то вставили себе хребет и включили мозги.
— Я читал, что в прежние времена изгнанного пирата высаживали на необитаемый остров, — поделился Бишоп. — При высадке ему давали заряженный пистолет. У изгнанника был выбор: попытаться выжить в надежде, что мимо будет проходить корабль, или совершить самоубийство. По-моему, у этого наказания даже есть свой термин, но я не могу вспомнить…
— Увольнение без выходного пособия? — подсказал Термит.
— Маронинг, — вставил Синоптик.
— В случае с Захаром это не сработало бы. У них в лагере столько еды, что хватит на год.
— Если склады не сгорели, — заметил Арчи.
— Даже если сгорели, настоящий маронинг не сравнить с оставлением на Арчелаусе, где Захар черт знает сколько прожил. И его шайка это понимала. Недаром он сказал, что ему пришлось бежать, чтобы его не убили. Они знали, что оставить его здесь — это никакое не наказание, каким бы раздолбанным ни был их лагерь.
Над очагом повисло молчание, но продлилось оно недолго.
— Ну, давай, скажи, — хмуро бросил Термит Бишопу. — Тебе ведь хочется.
— Что сказать?
— Не прикидывайся. Тебя подзуживает ткнуть меня носом в мою ошибку. Ты был прав насчет Захара. Эта заваруха случилась из-за меня, правильно?
Бишоп, невесело хмыкнув, покачал головой.
— Какая теперь разница? Ты высказал свое мнение, что Захара не могли бросить на острове, и я тебя послушал, хотя мог упереться рогом и оставить бивак на прежнем месте. Если уж искать виноватых, то это будем мы оба. Но давай копнем глубже. Допустим, мы остались бы — и что? Нам все равно пришлось бы ходить сменами на маяк. И Захар, как ни крути, напал бы на кого-то из нас. Только в этом случае, как мне кажется, он провернул бы всё иначе: не отправил бы Ника, а пришел сам. И тогда у нас уже не было бы шанса.
— Зависит от того, кого бы он поймал на маяке.
— Допустим, тебя. Что это изменило бы? Думаешь, что смог бы убить его?
— Думаешь, не смог бы?