Термит и Арчи двинулись дальше через джунгли. Арчи немного напрягало, что Термит не делится с ним своими мыслями. Казалось, он не хочет о чем-то говорить.
— Ты не считаешь, что они могли завладеть оружием и сбежать?..
— С чего ты взял?
— Ты сказал: «Хорошо, если так». У тебя есть другая версия?
Термит не ответил. События развивались слишком быстро. Еще недавно они говорили об отшельниках, и тут выясняется, что это вооруженные пираты. Термит старался оценить характер нависшей над ними угрозы. Полное отсутствие каких бы то ни было сообщений об исчезновениях или убийствах людей в окрестностях Арчелауса могло значить одно из двух: либо пленников увозят и продают в другом месте, либо убивают, а тела сбрасывают там, где их невозможно отыскать. Термит не знал, какой из этих вариантов развития событий их ждет и по понятным причинам не мог поделиться своими мыслями с Арчи.
— Макс?..
— Я думаю.
Тем не менее он не считал, что пираты могут просто убить Синоптика и Крекера. Хотя эта мысль и промелькнула в голове при первых звуках стрельбы, она сразу улетучилась, когда дробь калашей начала набирать обороты. Это не было похоже на казнь. Но что в таком случае это было? Тут Термит был склонен согласиться с Бишопом: это было похоже на побег. Выжили при этом сами беглецы или нет, это уже другой вопрос.
Был и еще один довод против хладнокровного убийства Синоптика и Крекера: это казалось бессмысленным. Зачем позволять заложнику говорить с друзьями по рации, чтобы в следующее мгновение его казнить? Не логичнее ли дождаться остальных — ведь уже известно, что их пятеро, — а потом уже «ставить к стенке»?
Термит искал логику, не желая признавать, что пираты вовсе не обязаны ей следовать.
— Поделись мыслями…
— Пока еще рано, — уклончиво ответил Термит, продолжая думать о своем.
— Поделись черновиками мыслей, — попросил Арчи без тени шутки.
— Скажу так. Синоптик волне мог навести суматоху и под шумок улизнуть, но отобрать оружие?.. Нет, это не в его стиле.
— А Крекер?
Термит поскучнел.
— Насчет нашего Кренделя я мало что могу сказать, — равнодушно пожал он плечами. — Но на такую роль он явно не тянет.
— Что же в таком случае могла означать эта стрельба?..
— Скоро узнаем.
Глава 9
Идти было очень тяжело: нога не сгибалась. Синоптик подволакивал ее, опираясь на пятку. Он продвигался очень медленно, цепляясь за встречные папоротники, пальмы и кусты, и старался не нагружать раненую конечность, но ему становилось все хуже.
В своем состоянии Синоптик не мог забраться наверх по склону, поэтому пришлось ковылять по дну оврага. По пути попадались участки, заполненные водой, но она не доходила до щиколотки, и Синоптику повезло остаться с сухими ногами.
Ему казалось, он пересек джунгли из одного конца в другой, прежде чем овраг плавно перешел в невысокий кряж и постепенно сравнялся с землей и грязь под ногами исчезла. Синоптик устало привалился спиной к пальме, чтобы перевести дух, затем проковылял еще немного вперед и увидел поисковую команду из двух пиратов. Вдвоем они производили гораздо больше шума, чем он один, поэтому Синоптик заметил их первым и сам вышел в поле зрения.
«Только бы не пристрелили», — промелькнуло в голове, когда вооруженные пираты твердым шагом двинулись к нему.
Синоптик поднял руки, напоминая, что безоружен.
— Не стреляйте. Признаю, это был глупый поступок. Больше такого не повторится.
— Что, гаплонт, с простреленной ногой свобода не мила? — Пират вдавил ему в зашеек мозолистые пальцы и толкнул вперед.
Синоптик по инерции ступил на поврежденную ногу и едва не вскрикнул от боли, когда рану полоснуло невидимым ребром бумаги. Он потерял равновесие и упал.
— Ну-ка, поднимайся, тело! — Его за шкирку дернули вверх. — Двигай!
Синоптик кое-как заковылял вперед. От нагрузки начала ныть здоровая нога. Со лба стекал пот, щипал мелкие царапины на лице и глубокую ссадину на скуле, полученные при падении в овраг. Кусты и ветки, за которые он цеплялся, чтобы не упасть, выскальзывали из рук, покрытых липкой пленкой из пота и грязи.
— Да уж, так мы до ночи будем плестись, — заметил все тот же пират, внешне очень похожий на осовремененную версию норманна. — Ты можешь ускориться, спринтер?
— Проще будет добить, — процедил сквозь зубы его соплеменник, рыжий неулыбчивый кореец.
— Можно я возьму палку? — прохрипел Синоптик. — С ней я буду идти быстрее.
— Что еще тебе дать? — поинтересовался норманн. — Калаш подержать не хочешь?
Синоптик чувствовал, что еще немного — и не сможет идти, упадет мешком, и пиратам придется тащить его на своем горбу. Он с трудом волочил раненую ногу. Невидимое ребро бумаги превратилось в скрипичный смычок, яростно терзающий разорванную плоть. От остро-режущей и в то же время тянущей боли Синоптика бросало в холодный пот. Дышать становилось все труднее, в глазах темнело, он едва понимал, куда идет. Ориентировался только по маячившей перед ним спине конвоира.