Поплутав немного по джунглям, они наконец-то вышли в пальмовую рощу, где героя дня встретили насмешливо-радостным гомоном. Его толкнули под ноги молодому вожаку, и Синоптик с облегчением рухнул на правое бедро, зарывшись пальцами в песок, горячий на поверхности и прохладный на глубине.
По спине струился пот, одежда прилипла к телу. Синоптика потряхивало от перенапряжения, сердце колотилось, как после марафона. Подняться без посторонней помощи он уже не сможет.
Над ним нависла тень.
— Добегался, Форрест?
В голосе звучала усмешка, но Синоптик уткнулся взглядом в белый песок и не видел ее. Подул свежий порывистый бриз. Синоптик с жадностью вдохнул его и прикрыл веки, чувствуя, как просоленные струи воздуха кружат вокруг него, высушивают пот и грязь, остужают пылающее лицо.
Отлепив от нёба язык, сухой и шершавый, как наждачная бумага, Синоптик сглотнул вязкую слюну и облизнул губы.
Его бесцеремонно хлопнули по щеке.
— Ты меня слышишь — нет?
Синоптик судорожно кивнул. От ранения по всему телу прокатилось эхо тянуще-режущей боли.
Пират присел на корточки, и перед глазами Синоптика замаячила зеркальная сталь охотничьего ножа. Пират просунул лезвие плашмя ему под подбородок и заставил поднять голову.
— Не кивай — отвечай, иначе воткну ножик в рану и поверну. Ферштейн?
Синоптик разлепил губы и прошелестел:
— Да…
— Ну-ка, покажи, че там у тебя.
Штанину грубо дернули вверх. Рану словно полоснуло бритвой. Синоптика прошиб холодный пот, по телу пробежала дрожь, он судорожно втянул воздух через стиснутые зубы, но не издал ни звука.
— Касательное… — изумленно присвистнул кто-то. — Вот же фартовый сукин сын!..
Пираты восхищенно матерились, обсуждая его везение.
— Может, нам его в лотерее проверить? — прогудел один из пиратов.
Синоптик узнал голос того бородача, который конвоировал его от полукапонира. («Шагом марш, спортсмен»).
— Боцман, ты что, нуждаешься? — ласково спросил незнакомый голос.
— Нет, но ты погляди на это! Зуб даю, удача любит этого паренька! Когда еще кому-то так фартило, вспомни?
— В отличие от прошлогоднего спринтера, этому хоть хватило мозгов вернуться.
— Зубило, прием. Бегун вернулся, ты проиграл! — ликовал бородач. — Твои ночи теперь мои!
— А, причапал все-таки? — засмеялся кто-то по рации. — Умный малый. Ладно, забирай, скотина. Я еще отыграюсь.
— В своих мечтах, доходяга.
Синоптик сидел, низко опустив голову, клевал носом и тщетно пытался сфокусировать взгляд на оранжевых и бордовых камушках — маленьких, размером с полногтя, — вкрапленных в песок.
Режущая боль в ране медленно угасала, уступая место тянущей. Меньше пяти минут назад, выйдя из джунглей, Синоптик задыхался от жары, но сейчас от порывов свежего ветра по телу в сырой одежде проносились волны озноба. По вискам стекали холодные капли пота, ссадину на скуле щипало и дергало. Синоптик хотел вытащить пальцы из песка, но рука онемела. Он сделал над собой усилие и напряг мышцы, разгоняя кровь. Руку закололо крошечными иголками, локоть подогнулся — и Синоптик рухнул в песок.
Пираты весело расхохотались.
— Кто-нибудь скажет мне, к чему вообще был этот марафон?
— Да я тоже не вдуплил. Парень сидел-сидел, потом вдруг втопил с низкого старта, отхватил свинца и приковылял обратно. Отличный план!
— Скучно ему стало, не понимаешь, что ли?
— Хорош языками чесать, — свернул разгулье молодой вожак. — Грузите его.
— Может, заодно и второго прихватить?
— Нет, шкет останется.
— Сбавь газ, Оскар. Если ты его покалечишь, Шкипер нас потом с песком перетрет, — мрачно заметил рыжий кореец, который еще недавно предлагал своему косично-бородатому норманнскому приятелю добить заложника, чтобы не тащиться с ним через джунгли.
— Я сказал, децл останется!
— Потом сам будешь Шкиперу объяснять.
— Я и так всегда это делаю, — огрызнулся Оскар.
— На фига он тебе? — равнодушно бросил норманн.
— Палатки будет разбирать.
— Твою мать, Оскар, я не хочу потом из-за тебя огребать! — возмутился кореец. — Не все тут любимчики Шкипера.
— Ну, ты-то уж точно нет, — засмеялся кто-то.
Остальные подхватили его смех.
— Я к тому, что он всегда так, — вклинился обиженный голос корейца. — Сначала напортачит, а спрашивают потом с нас.