Арчи взял протянутый Филом бинокль и осторожно пристроился на корточках на краю утеса. Термит уже сидел там со своим биноклем. Отсюда они могли спокойно наблюдать за лагерем, не боясь, что их обнаружат по вспышкам оптики: она была куплена специально для игр и имела антибликовое покрытие.
Первым делом Арчи навел бинокль на Крекера. Сидя на коленях, заложник отвечал незнакомому молодому парню в татуировках. Татуировки были на всех открытых участках тела: руках, шее и ключицах, — дальше рисунки скрывала футболка. Странно было увидеть это веяние моды здесь, в диких местах, за порогом цивилизации. Арчи вгляделся в Крекера, выискивая на лице и теле признаки побоев, но единственное, что он увидел — испуг и некоторую отрешенность, словно Крекер, защищая свою психику, старался максимально отгородиться от происходящего.
Арчи пересчитал пиратов — шестеро, — поискал взглядом лодки и тут сообразил, что нигде не видит тузика: их надувной моторной лодки для перемещения между яхтой и берегом. Перебравшись на остров, ребята затащили тузик на песок и привязали к одной из пальм. Сейчас его нигде нет. Видимо, пираты успели избавиться от него.
В лагере царил страшный бардак. Захватчики выпотрошили палатки и теперь рылись в вещах, играли с приводами (два сломанных валялись на песке), а также с удовольствием подчищали запасы сухпайка. Как бы Арчи сейчас хотелось иметь рентгеновское зрение, чтобы заглянуть в палатки… Может, Синоптик там? Может, его только ранили?
Термит громко выругался, своеобразно выразив общую мысль: «влипли».
— Где же Синоптик… — пробормотал Арчи с тревогой в голосе.
— Тот же вопрос, — отозвался Термит.
Фил ободряюще предположил:
— Может, ему удалось сбежать?
— Если бы ему удалось, он бы пришел сюда, — возразил Бишоп.
— Мне кажется, случись с ним что-то плохое, Крекер тогда… он бы тогда… ну не знаю, мне кажется, мы бы все поняли по его лицу… — без уверенности, но с надеждой проговорил Арчи.
— Внимание! — громко известил Термит. — Их гобелен взял рацию. Не нашу рацию. Возможно, после внутренних переговоров захочет поболтать с нами.
— Приглуши свою, чтобы эха не было.
Не отрываясь от бинокля, Термит протянул руку к рации в нагрудном кармане и одним движением закрутил регулятор громкости.
— А вот и лодка… Черт, куда этот кретин собрался?
Моторка лихо подкатила к яхте, приняла на борт двух пиратов, очертила вокруг судна «мертвую петлю» и устремилась обратно к берегу.
— Твою мать!
Друзья вздрогнули. Арчи едва не выронил бинокль. Хорошо, догадался повесить его на шею.
— Что случилось? — испугались все.
— У них РПГ! — рявкнул Термит.
— Что?! — хором воскликнули Фил и Арчи.
— Где? — Бишоп водил биноклем по лагерю.
— У гобелена этого!
Пират, закинув гранатомет на плечо, вальяжной походкой пересек пальмовую рощу и вышел на берег. Приблизившись к воде, он зарядил РПГ и опустился на колено. Гранатомет пристроился на правом плече.
— Откуда они его взяли?! — изумился Арчи. — Я заметил только автоматы.
— Из какой-то сумки.
— Это те двое привезли?
— Откуда я знаю?
Стрелок навел гранатомет на яхту. На таком расстоянии ребята не услышали выстрела, лишь увидели, как патрубок выплюнул пламя и пирата окутал белый дым.
Ребята опустили бинокли. Три секунды, три последние секунды жизни яхты, — и в нее вонзилась прицельно пущенная ракета. Громовой раскат взрыва прилетел с запозданием. Пираты радостно подняли кулаки, кто-то обменялся «пятюней». Возможно, при этом они азартно кричали, но отсюда не было слышно.
В небо взметнулся огненный вихрь и медленно отступил за стену угольно-черного дыма. С запаздывающим грохотом начали взрываться газовые баллоны. Когда клубы дыма отнесло ветром, ребята увидели объятую огнем яхту с обломанной мачтой, раскуроченным кокпитом и варварски вырванным куском по правому борту. Дыра напоминала огромный черный рот. Он уже наполовину погрузился в воду, но все равно продолжал жадно вбирать ее в свою глотку, будто в каком-то маниакальном приступе жажды. Подрагивая в предсмертных конвульсиях, горящее судно пошло ко дну. В стороне на лазурной глади волн распластались обрывки парусов.
Ребята молча наблюдали за погружением судна в бездну океана. Из оцепенения их вывело шипение рации Бишопа.
— Эй, гоблины! — весело произнес незнакомый тенор. — Вы меня слышите? Если вы далеко, то наверняка сейчас гадаете, что это был за грохот. Возможно, даже видите дым. А это мы разнесли ваше чертово корыто!
Термит оглянулся с перекошенным от злости лицом и угрожающе уставился на рацию, олицетворяющую невидимого собеседника, такого радостного и довольного.