— Всем давно известно, что на спор, тем более за деньги, я готов хоть голым ходить.
— Ну, это ты и на обычное «слабо» сделаешь.
— Иногда меня пугает, как хорошо ты меня знаешь. А если я стану тебе приплачивать, ты будешь чаще соглашаться со мной?
— Конечно! — бодро откликнулся Бишоп и протянул ладонь. — С тебя стольник.
Они вполголоса засмеялись.
За забором справа прошел пират, громко крича кому-то о необходимости проверить дверь в четвертом бунгало. Ребята притихли. Очевидно, в ответ ему предложили сделать это самостоятельно, потому что удаляющийся голос пирата ответил, что в данную минуту он идет чинить ступеньку в «цветнике». Собеседник бросил что-то еще, но пират, по всей видимости, ушел достаточно далеко и посчитал разговор оконченным.
— Цветник? — фыркнул Термит. — Строители, фермеры, бизнесмены — вдобавок еще и цветочники? Фенечки на продажу туристам, случайно, не плетут?
— Зачем им здесь цветник? — недоумевал Бишоп.
— А может, это ласковое название их «особого» садика?
Синоптик все это время молчал. Он сидел с закрытыми глазами, привалившись спиной к клетке, и со стороны казалось, что он ушел в свой мир, но на самом деле он не пропускал ни слова из услышанного.
— Тебе плохо? — встревожился Бишоп.
Синоптик покачал головой и открыл глаза.
— Так мне лучше думается.
Термит хмыкнул, довольный, что даже в такой обстановке Синоптик остается Синоптиком.
Бишоп, кивнув на Термита, обратился к товарищу:
— Я заметил у него на поясе кольцо для ключей. Им ведь можно вскрыть замок?
— Можно, — опередил Термит. — Я сам это сделаю.
Он снял с петли кольцо, куда обычно цеплял маленький карабин с брелоком от машины, и начал выпрямлять, делая отмычку.
— Как только пираты разойдутся спать, взламываем клетки и бежим, — сказал Бишоп.
Глава 15
Целый день порывы ветра доносили до пленников обрывки разговоров, взрывы смеха и сигаретный дым. Но с наступлением вечера все признаки живого присутствия в лагере как отрезало. Никаких голосов. Никакого движения в соседних дворах. Только где-то вдалеке продолжала играть музыка.
Бишоп поглядывал в сторону соседней клетки, наблюдая за Филом и Крекером. Они тихо общались между собой, изредка перехватывая взгляды соседей. Наверно, обсуждали дневные события. Синоптик успел рассказать друзьям, что происходило на пляже в их отсутствие, но не всё, ведь его потом увезли. О чем пираты говорили после того, как отправили заложника в лагерь? Жаль, Крекер сидит так далеко и нет возможности расспросить… Эта информация могла быть полезной. Но еще сильнее Бишоп жалел, что никак нельзя сообщить друзьям о придуманном плане.
Когда совсем стемнело и Термит с Бишопом потеряли счет времени, Синоптик вдруг задрал голову и стал изучать ясное ночное небо.
— Ты летающих тарелок, что ли, ждешь? — Термит посмотрел наверх, но увидел все то же самое, что и прошлой ночью.
— Нет, — спокойно отозвался Синоптик. — Вычислял время.
— В смысле? — не понял Термит. — По небу?
— По звездам.
— С каких пор ты это умеешь?
— С прошлого года.
— Сколько сейчас? — спросил Бишоп.
— И ты молчал? — В голосе Термита звучали упрекающие нотки.
— Половина восьмого. Я почти не пользовался этим умением. У меня всегда с собой часы.
— У нас же был уговор: ты рассказываешь о своих новых фишках, а потом учишь меня.
— Тебе это нужно прямо сейчас? — раздраженно прошипел Бишоп.
— А почему бы и нет? Все равно заняться нечем.
Синоптик не стал отказываться и научил товарища. Таким образом, в их команде стало на одну кукушку больше, и они по просьбам Бишопа по очереди сообщали командиру, сколько прошло времени. Часы у них забрали еще на пляже.
Но ни через два часа, ни через три музыка не утихла. Кутеж в лагере набирал обороты. Ребята прекратили все разговоры и теперь только слушали. Термиту, как самому нетерпеливому, эта вынужденная необходимость сидеть сложа руки — дрейфовать, как он это называл — действовала на нервы. Он ерзал в попытках найти удобное положение — места в клетке катастрофически не хватало, — вздыхал и периодически отпускал ядовитые замечания в адрес пиратов и их музыкального вкуса. Они явно не собирались на боковую. Это тревожило. Кутеж может затянуться до глубокой ночи, а у пленников и без того времени в обрез. Но ничего не поделаешь. Бежать сейчас было бы глупо и опасно: неизвестно, сколько пиратов шатается по лагерю.
Когда время перевалило за полночь, стало понятно, что уходить придется налегке. На поиски оружия, и тем более мобильника, попросту не оставалось времени.