— Поможешь? — Она кокетливо протянула загорелую руку с длинными гибкими пальцами. На запястье огненными искрами поблескивал золотой браслет с драгоценными камнями. Вещица одной из туристок?
Термит поколебался, но все же позволил девушке вложить изящные пальцы в его руку. Грациозно вильнув округлыми ягодицами, девушка проскользнула между столом и диваном. Термит выпустил девичьи пальцы. Сирена положила руки ему на плечи, словно приготовившись танцевать, прижалась полной грудью, замерла в считанных сантиметрах от его губ и с придыханием поблагодарила, добавив, что у него очень крепкие и сильные руки. От сирены пахло сладким алкоголем, в нетронутых косметикой глазах отражались морские глубины, которые манили и приглашали нырнуть, обещая полную свободу и незабываемое наслаждение.
Термит стоял истуканом, опустив руки вдоль тела, чувствовал ее нежные касания к его волосам, шее и плечам и с трудом сдерживался, чтобы не отстранить ее от себя, но понимал, что это тупая провокация.
— Я слышала, ты сбил спесь с милашки Оскара? — Красавица улыбнулась и ласково зачесала пряди его коротко стриженных волос.
Термит молча смотрел в хмельные голубые глаза и не мог избавиться от ощущения нереальности происходящего.
— Не бойся, — бархатным голосом пропела сирена и погладила его по лицу. — Я не дам тебя в обиду. А если Оскар будет обижать, позови меня. Я прогоню эту вредину и утешу тебя.
Она поцеловала Термита в заросшую, обветренную щеку, выпустила из объятий и с улыбкой отплыла, до последнего удерживая его пальцы в своей ладони.
Норманн отпустил короткий смешок.
— Парень пользуется успехом.
— Присаживайся. — Захар указал Термиту на свободное место рядом с собой.
Глава 16
Термит сел по левую руку от главаря, чувствуя, как сильно-сильно бьется сердце, как отстукивает в висках кровь, а внутри бурлит ярость и негодование. Необходимость вычистить этот рассадник отзывалась в нем почти физической потребностью, как голод или жажда.
— Мы оставили тебе поесть. Амелия, поухаживай за гостем.
— С удовольствием, — отозвалась прелестная рыжая девушка с веснушками. Тут же вскочила, взяла с края стола чистую с виду тарелку и положила на нее большой и сочный кусок жареного мяса со следами от мангала. — Держи, милый. — Она с нежной улыбкой протянула тарелку гостю.
Термит уставился на девушку с угрюмой озадаченностью. Захар взял тарелку и спокойно поставил перед ним на стол.
— Что будешь пить? — игриво спросила рыжеволосая сирена. — Хочешь попробовать наш фирменный ликер? — Она указала на стеклянные бутылки без этикеток, наполненные изумрудно-зеленым алкогольным напитком. Тем самым, который все с таким увлечением поджигали и потом пили на брудершафт.
— Это ему пока еще рано, — бросил Захар, прикуривая сигарету. Мышцы его бычьей шеи натягивали кожу так сильно, будто каждое сказанное слово, каждое движение головой давались пирату путем неимоверных усилий, с болью. — С непривычки сильно ударит.
Он выдохнул дым и убрал бензиновую зажигалку в карман.
— Тогда, пожалуй, начнем с этого чудесного нектара… — Сирена с улыбкой взяла ополовиненную бутылку с молочно-белой жидкостью внутри. — Что скажешь?
Термит молчал, с трудом скрывая замешательство от такого приема и обстановки в целом. Ему едва удавалось сохранять невозмутимое выражение лица. Он бы соображал гораздо лучше, начни пираты его бить и пинать ногами, как он ожидал, едва его за шкирку выволокли из клетки.
— Дадим ему время прийти в себя, — произнес Захар. — Позднее решит.
Сирена опустилась на диван и отбросила назад рыжие волосы, ответив на пойманный взгляд Термита манящей улыбкой.
— Почему не ешь? Разве не голоден? — Не поворачивая головы, Захар выпустил дым в сторону, чтобы он не попал Термиту в лицо, и на правах амфитриона добавил: — Угощайся, мы оставили кусок специально для тебя.
— За какую плату? — с вызовом спросил Термит. Напряженный до последнего нервного окончания, до звона в ушах, Термит мрачно глядел на большой и сочный кусок мяса, вдыхал его обалденный аромат и злился из-за того, что ничего не понимал.
Норманн рассмеялся спокойным, раскатистым смехом. Он сидел, подавшись вперед и поставив локти на стол, курил и разглядывал пленника с ленивым безразличием и хорошо уловимым чувством собственного превосходства. Еще двое пиратов со своими подругами внимали происходящему со своей стороны стола, как с галерки, жадно и нетерпеливо, не пропуская ни слова и шельмовато улыбаясь в предвкушении занимательного зрелища. Рыжая сирена полулежала на груди у своего соседа, привалившись к ней как к подушке, лениво смолила сигарету и с актерской небрежностью пускала дым в небо.