— Что нам делать? — пробормотал Фил с отчаянием в голосе. — Он говорил так убедительно… Я поверил, что они могут убить одного из нас…
«После того, что было сегодня, ты еще сомневаешься?» — пронеслось в голове. Фил непроизвольно отвел плечи назад и сразу почувствовал на спине натяжение пластырей. С их помощью крепились марлевые повязки, которыми ему заклеили порезы, сначала «заботливо» продезинфицированные Оскаром, а затем профессионально обработанные эскулапом. Боль пробивалась даже сквозь анальгетик.
— Антон, скажи, что нам делать? Потому что я не понимаю… Ты сидишь молчишь, а я не знаю, что мне отвечать Захару…
— Мне нужно попасть в лазарет.
Переход был таким резким, что Фил не сразу понял, к чему это было сказано. Потом до него дошло. Он покачал головой.
— Оттуда ты не сможешь сбежать. Когда меня туда привели, то первым делом приковали наручниками к кровати. Тебя разве не приковывали? Ты же был в лазарете…
— До того как отвести в клетку, меня держали в сарае. Если я и был в лазарете, то не помню этого. У меня есть булавки, я смогу вскрыть наручники. Я должен попасть в лазарет, — упрямо повторил Синоптик без нажима в голосе.
— Хорошо… Но как?
— Ударь меня по ноге.
Фил только и смог, что выдавить в ответ пару междометий, то ли отказываясь, то ли выражая изумление.
— Единственный способ попасть в лазарет — это если мое состояние сильно ухудшится. В противном случае они быстро подлатают меня и снова запрут где-нибудь, как вчера. Я должен задержаться в лазарете хотя бы на несколько часов, но на это должна быть уважительная причина. Ударь меня по ноге.
Товарищ в смятении качнул головой, глядя на Синоптика широко раскрытыми глазами, озадаченный и сбитый с толку.
— Но… вдруг они… просто добьют тебя, решив не тратить медикаменты?
— Нет. Не после того, как Захару стало известно, что на самом деле побег я подстроил. Он не даст мне просто так умереть.
— Ты уверен?
— Да.
Услышав бубнеж на улице, Фил понял, что для раздумываний времени нет, и решил довериться чутью друга. Синоптик с готовностью выставил из-под стола больную ногу.
— Бей со всей силы.
Синоптик уверенно кивнул, подтверждая свои слова, когда Фил в отчаянии глянул на него, замешкавшись в последний момент.
— Скорее, они сейчас вернутся.
Размахнувшись что есть силы, Фил пнул товарища ботинком в район голени, где была рана. Синоптик сдавленно вскрикнул, дернувшись на стуле, как от удара током, и согнулся пополам. Он дышал тяжело и прерывисто, то сжимая зафиксированные руки в кулаки, то скребя скрюченными пальцами по подлокотникам.
— Еще раз… — выдавил он сквозь зубы.
— Антон…
— Контрольный. Давай, это важно. Меня должны оставить в лазарете до утра.
Фил с перекошенным от жалости лицом выполнил его просьбу — почти приказ. На этот раз Синоптик даже не вскрикнул.
Едва бубнеж снаружи начал усиливаться по нарастающей и через щели в стенах (окно выходило на обрыв) долетели хорошо различимые обрывки разговоров, Синоптик резко выпрямился и, шмыгнув носом, мгновенно вернул на лицо непробиваемое выражение ничего не чувствующего андроида.
Дверь отворилась, впуская свежий морской ветер и двоих пиратов.
— Итак… — Захар приблизился к столу. За плечом маячил хмурый лейтенант. — Надеюсь, беседа вышла плодотворной? Что вы решили?
Фил решил тянуть время.
— Мы не вызовем Артура, — твердо заявил пленник.
Ответный взгляд был спокойный, без недовольства и даже удивления. На мгновение Филу показалось, что где-то в глубине медовой сивухи глаз даже мелькнуло удовлетворение, словно пират именно этих слов и ждал, словно все шло по написанному им сценарию.
Захар вызвал с улицы конвой и приказал увести пленников. Филу он так ничего и не ответил.
Глава 21
После неудачной попытки с Филом и Синоптиком пираты, слегка ужесточив методы убеждения, перекинулись на Бишопа и Крекера.
Голова у Крекера по-прежнему болела и кружилась, то и дело возникала тошнота и закладывало уши, но Захар не посчитал это уважительной причиной для переноса «разговора». Видит, слышит, понимает, говорить может — этого достаточно.
Однако и электромонтерский мегаомметр не смог заставить ребят сделать то, чего пираты так упорно добивались. Процедуру контролировал Захар, мягко убеждая Крекера почти теми же словами, что и Фила, взывая к его логике, пока Оскар с легко читаемым на лице удовольствием наяривал ручку динамо-машинки, наслаждаясь каждой секундой мучений Бишопа. Напряжение поступало через раздвоенный провод к маленьким «крокодилам», которые, раскрыв свои крохотные зубастые пасти, цепко держались за большие пальцы жертвы, за вкусную живую плоть. Мышцы, от боли скрученные в жгут, горели огнем — огнем неровным, вспыльчивым, злым, — но Бишоп изо всех сил сдерживал крик, не желая доставлять пиратам еще больше удовольствия.