Поднявшись кое-как с кровати, Синоптик вытащил из-под матраса второй шприц. Допрыгал до эскулапа, забрал у него фонарик и, как есть, в одних трусах, заковылял к выходу. Дверь приоткрыл рывком, чтобы петли не скрипели, втянул носом сладкий ночной воздух, но сигаретного дыма не уловил. Если бы телохранитель медика покуривал где-нибудь за углом, запах уже давно бы просочился в лазарет. Однако это еще не значит, что пират не околачивается где-то рядом, считая шаги и проклиная ожидание.
Шагнув на улицу, Синоптик постоял немного, вслушиваясь в посвистывание цикад, перебиваемое отдаленным перестуком музыки, и вдруг резко включил фонарик. Свет отразился от белой грунтовой тропы под ногами, ведущей к выходу со двора. Синоптик дальше порога не пошел и сразу выключил фонарик, едва убедился, что вокруг лазарета никто не гуляет. План «Б» для вооруженного прицепа не пригодился. Лепила пришел один.
Синоптик вернулся в лазарет. Он чувствовал на себе прожигающий взгляд эскулапа, слышал его многострадальное оханье, но проковылял мимо, даже не повернув головы в его сторону. Добравшись до кровати, тяжело опустился на постель, чтобы не потерять равновесие и не упасть. Лампу включать не рискнул — вместо нее зажег фонарик и положил его на прикроватный столик. Туда же убрал шприц с обезвреживающим зельем, чтобы в случае чего успеть быстро схватить его и погасить свет.
Лепила тихо постанывал, мучаясь от боли. Едва Синоптик протянул к нему руку, он замычал — гневно, испуганно, предостерегающе, — но угрозы и ругань застряли в напрягшемся горле. Нижняя губа конвульсивно поползла к подбородку, уродуя лицо до неузнаваемости. Глаза вспыхнули черной злобой и жаждой крови, обещая самую жестокую расправу.
Синоптик снял с него часы. Он не хотел этого, но полагаться на одни звезды нельзя. С этого момента он должен следить за временем с точностью до минуты и иметь возможность, если потребуется, поставить таймер.
Глянув мимоходом на циферблат — одиннадцать, — он бросил часы на кровать, после чего стянул с эскулапа ботинки, брюки и футболку. Короче говоря, раздел до трусов. Он действовал методично и спокойно, как лунатик, но четко сознавал, что делает. Медик отрывисто поскуливал и гневно сверкал глазами, но Синоптик не реагировал. Он ни разу не пересекся с ним взглядом. Лицо сохраняло неопределенное выражение, в котором каждый мог увидеть что угодно.
Ботинки эскулапа он оставил у кровати. Одежда оказалась не по размеру, но выбирать не приходилось. Брюки коротковаты, футболку пришлось заправить, чтобы не болталась, а ремень затянуть на предпоследнюю дырку. В карманах брюк он нашел ополовиненную пачку сигарет, стальной портсигар с самокрутками, кольцо с маленькими ключами и бензиновую зажигалку. Жаль, у медика при себе не оказалось рации. Синоптика охватила легкая досада: он надеялся отслеживать перемещение пиратов. Наверно, рации уже поставили на зарядку на ночь.
Исчезновение музыки Синоптик заметил сразу, но решил, что эта обычная пауза между песнями. Синоптик успел одеться и обуться, но на заднем фоне было все так же тихо. Он напряг слух и понял, что музыка продолжает играть, ее просто убавили. Синоптик задумался, что бы это могло значить. На ум пришла уборка: под резвую мелодию веселее разгребать последствия кутежа. Неужели пираты уже расходятся? Не этим ли объясняется визит эскулапа?
Синоптик протянул руку и выключил фонарик, чтобы не привлекать внимание тех, кто будет проходить мимо лазарета. Он сделал уже слишком много, чтобы сдавать назад.
Стоны эскулапа резали слух. Полученная такой ценой свобода была горька на вкус, и, если бы не друзья, Синоптик ни за что не прибегнул бы к такому жестокому способу. Он слишком торопился, чтобы придумать другой план. Не нападать на эскулапа. Не вкалывать ему коктейль из нейролептика. Не отбирать у него одежду. Теперь Синоптик играл по здешним правилам — по правилам оторванного от цивилизации мира, не по своим правилам, не так, как хотел бы поступить, будь у него выбор или хотя бы время, чтобы предоставить себе этот выбор.
Он наощупь завязал шнурки, но не торопился вставать с кровати. Несколько минут Синоптик сидел неподвижно, вслушиваясь в ритмичные трели цикад и вглядываясь в окна, словно ожидал увидеть отсветы фонариков в руках пиратов, бредущих к жилым бунгало и слегка пошатывающихся от выпитого алкоголя. Или они до того закалены, что не пьянеют? Но потом он понял, что сидеть вот так в ожидании неизвестно чего, это попросту терять время, решительно поднялся и заковылял к шкафам.
Больше не нужно было возиться с отмычками: найденные у медика ключи прекрасно подошли к замкам. Подсвечивая фонариком, Синоптик отыскал походную сумку для медицинских припасов, перекинул ее через плечо и набил всем необходимым на случай ЧП и для самостоятельного ухода за раной. Взял пенал с инструментами для военно-полевой хирургии и убрал туда же. За остальным он вернется уже непосредственно перед уходом из лагеря. Собирать припасы в дорогу они будут вместе и не раньше, чем найдут катер.