Он глянул на Синоптика. Ему очень хотелось верить, что Захар блефует, что убивать того, кого можно продать, они не станут, но чутье подсказывало, что пират не врет.
Синоптик едва заметно покачал головой.
Термит перевел взгляд на пиратов, со злобным выдохом медленно ожил и швырнул оружие под ноги одержавшим победу врагам. К нему тут же подскочили двое, скрутили руки за спиной и защелкнули наручники. Синоптику и Филу запястья стянули хомутами.
Захар направил свой фонарик на Синоптика. Тот прищурился и отвернулся.
— Диего, будь добр, проверь лазарет, — попросил Захар, оглядывая новый прикид пленника.
— Сделаю, Шкипер, — отозвался норманн.
— Мы будем в переговорке.
— Понял.
— Верните всё на место. — Захар прошел мимо питомцев, мимоходом указав лучом фонарика на свалку из оружия и сумок. — Химера, Зубило и Кочегар, вы со мной. Ведите их в переговорку. Я хочу выяснить, как им это удалось.
…Под потолком горела тусклая лампочка без абажура, наполняя хижину пародийно-желтоватым светом пыльного солнца. В хижине было тесно — и чтобы не толпиться, Захар взял с собой на допрос только троих.
Пленников расставили вдоль стены, и за спинами у них тут же выросли долговязые тени: вечно молчаливые мимы в наброшенных на голову черных мешках.
— Признаюсь вам, этот случай беспрецедентный. Вы определенно встряхнули наш тихий уголок. Я не представляю, как Антону удалось выбраться, но очень хочу это узнать. Утолите мое любопытство?
Захар прошелся вдоль шеренги, поблескивая маленьким бриллиантом в ухе, остановился и в ожидании ответа развернулся к ребятам. Беглецы хранили угрюмое молчание.
— Макс?
Термит стиснул челюсти. Захар обращался к нему с такой непринужденностью — точно к своему выкормку, который оступился, совершил ошибку и теперь должен ответить за нее. Это привело Термита в бешенство. Но когда он поднял глаза, пират встретил его уничтожающий взгляд с молчаливым одобрением и слегка улыбнулся, поощряя его ярость.
— Обыщите их.
Захар сел боком к столу, прикурил и без лишних манерных движений, которыми страдал Оскар, щелкнул крышкой бензиновой зажигалки. Не успел он затянуться, как посыпалось: часы, пузырек с марганцовкой, анальгетик в пилюлях, склянки с пенициллином, растворы для инъекций, пара пакетов натрия хлорида, инъекционные иглы и трубки, запас шприцов, бинтов и стерильных повязок, антисептик для промывки ран и марлевые турунды для дренирования. И наконец — шприц с коктейлем из нейролептика.
Позабыв о тлеющей сигарете в руке, Захар не без интереса наблюдал, как предметы один за другим появляются на столе. Он сидел неподвижно и за все это время не проронил ни слова. Ни одной мысли не выдал ни взглядом, ни мускулом. Пираты изумленно перешучивались, готовые до кучи обнаружить в карманах у запасливого беглеца голубя или бесконечную связку цветных платков. На образовавшуюся горку вещей они смотрели чуть ли не с уважением.
Столбик пепла под тяжестью своего веса обломился и угодил прямо в пепельницу. Захар раскрыл военно-полевой хирургический набор, скользнул по инструментам беглым взглядом и отложил набор на край стола. Разровнял ладонью возвышающийся перед ним холмик из медицинских припасов, придержав склянки, чтобы те не скатились на пол, взял шприц с зельем и перевел заинтересованный взгляд на Синоптика. Сказать ничего не успел: в хижину заглянул норманн и жестом попросил выйти на улицу.
Спустя десять минут Захар вошел в хижину со словами:
— Я все думал, почему вчера вечером Патрик не вернулся к нам… А оказывается, он не мог, потому что на него напали.
— В смысле?! — возмутились пираты. — Как это «напали»?
— А вот так, — ответил Захар, не сводя с Синоптика пристального взгляда, пока тот быстро перебирал в голове слова, способные убедить пиратов наказать только его и не трогать друзей. — Антон ввел ему какой-то препарат, забрал одежду и оставил мучиться от боли на полу лазарета.
Термит и Фил повернули головы и изумленно посмотрели на друга. Пираты заговорили наперебой, стали спрашивать, «всё ли с Лепилой в порядке», грозили Синоптику всевозможными карами, обещали мучительную смерть. Возмущались всего трое, но галдеж стоял такой, будто горланила целая толпа. Страсти разгорелись нешуточные, и Захару пришлось успокаивать своих подопечных.
— Уведите Макса.
— Нет уж, скотина, я останусь! Отвалите от меня!
Термит упирался, как взбесившийся пес, угрожающе рычал, чтобы пираты убрали свои руки, бросался проклятиями и пытался растолкать конвой плечами, но сопротивление было в итоге подавлено. Несговорчивого пленника выволокли из хижины под блестящий взгляд Захара, с жадностью впитывающего в себя эту неукрощенную силу. Звериной неуступчивостью Термита он был просто покорен.