— Поэтому ты оставишь гоблина? — не мог смириться Оскар. — Его здесь никогда не примут!
— Тебя же приняли. Кстати говоря, раз уж мы секретничаем, как подружки, хочу поделиться с тобой еще одной новостью. Я отдам одного из них на базу.
— Кого? — настороженно прищурился Оскар.
— Антона. Ребята им заинтересовались. Против него, надеюсь, ты ничего не имеешь?
— Это еще кто, черт возьми?!
Захар вздохнул.
— Бегун.
— На фига тебе сдался этот хромоног? — брезгливо скривился Оскар.
— Хромоног он временно — после выздоровления будет бегать как раньше. Вчера я имел честь познакомиться с ним поближе, и его живой ум покорил меня. Теперь я хочу видеть Антона в наших рядах. Он станет отличным химиком, надо всего лишь обеспечить его стимулом.
— В этом я тебе помогать не стану! — отрезал Оскар, донельзя раздраженный хвалебными речами Захара в адрес бегуна.
— Да, я уже понял… — нахмурился Захар, продолжая пристально разглядывать подопечного. От его внимания не ускользнули расширенные зрачки стальных глаз. — Мне отлично известно, как ты относишься к новым членам нашей команды. Ты предвзят ко всем без исключения.
— Я не знаю, что это значит!
Захар помолчал.
— Оскар, у тебя абстинентный синдром. Тебе надо в лазарет.
— Никуда я не пойду!
— Ты убедил меня, что знаешь меру. Я купился на твои уговоры, доверился тебе и отпустил в «гнездо». Но теперь я вижу: ошибкой было снова оставлять тебя одного.
— Чего ты постоянно прикапываешься ко мне?!
— Я не прикапываюсь, а забочусь. Ты дал обещание.
— Я тебе ничего не должен!
Захар сурово поглядел на него.
— Как минимум ты должен держать свое слово.
От его ледяного тона Оскар сразу скукожился и притих.
— Ты не просто мой протеже, ты — моя правая рука. Глядя на тебя, люди видят и меня, а я не хочу, чтобы у них сложилось впечатление, будто я теряю над тобой контроль. Или что такое поведение, какое ты позволяешь себе в моем присутствии — влетать на всех парах и вызывать меня на разговор, — в порядке вещей. Я не потерплю разгильдяйства в своем лагере — ни от кого, особенно от тебя. Пойдешь к медику со мной, иначе я вызову ребят — и тебя отволокут силой.
Воспаленные глаза Оскара свернули бешенством. С языка рвались ядовитые оскорбления, но Оскар не рискнул открыто бросить их Захару в лицо. Оставалось только поджать губы и скривиться от раздражения. К его неуравновешенному характеру, вечному недовольству и беспричинной вспыльчивости все давно привыкли, но гасить этот бикфордов шнур умел один Захар. Лишь его боялся Оскар, его одного слушался — и только Захар мог «вздернуть» лейтенанта и привести его в чувство, когда тот особенно зарывался.
Захар крепко схватил Оскара за локоть, словно подростка, застуканного на дискотеке поздно вечером, и повел в лазарет, где сегодня дежурил рыжий кореец — подмастерье Лепилы.
Глава 5
С открывшейся дверью в хижину проникло немного света, но едва она со скрипом закрылась, как сразу стало темно и тихо.
Пленник не забился в угол, и Захару это понравилось. Термит сидел у стены, облокотившись о колено и подперев голову рукой. Он смотрел исподлобья, угроза горела в глазах подобно уголькам, готовым вспыхнуть в любую секунду и спалить каждого, кто посмеет к нему прикоснуться.
Когда перед носом появилась открытая банка консервированной каши с мясом, Термит не шелохнулся. Если он и был голоден, то никак этого не показал. Взглянул на подачку, моргнул и отвел взгляд.
— Тебя же не кормили сегодня?
Ответа не последовало. Захар наклонился и поставил консервы ему под ноги. Рядом осторожно опустил алюминиевую кружку, в которой уже остывал черный кофе.
— Три ложки сахара. Тебе нужно.
Термит остался неподвижен. Захар выпрямился и с высоты своего роста окинул стажера изучающим взглядом. Озлобленные люди всегда привлекали его больше, чем загнанные в угол, несчастные и подавленные.
— Мои друзья… — прохрипел узник и поднял на тюремщика дикий взгляд. — Они живы?
— Живы.
— Я хочу их увидеть.
— Нельзя.
— Верни меня в клетку на улице.
Захар понаблюдал немного за тем, как из-под сдвинутых бровей яростно сверкают звериные глаза, и участливо спросил:
— Зачем?
— У меня нехватка витамина Д. Хочу на солнце.
Пират заинтересованно прищурился. Губы тронула едва заметная улыбка.
— Я уже влюблен в твое чувство юмора. Подумать только: сидя в клетке, ты еще и шутишь. И после этого ты будешь утверждать, что твое место не рядом с нами?