— Нет…
— Разве нет? Ты не хотел тратить время на тщательный анализ, но на поиски главного множителя не ушло бы много времени. Скажи мне сейчас, какой был главный множитель?
— Я не знаю… — Синоптик опустил глаза.
Фил резко хлопнул по столу.
— Смотри на него!
Синоптик, вздрогнув, послушно вскинул взгляд.
— Ты не он…
— Конечно нет. Ты знал это с самого начала. Вопрос, почему ты видишь именно его, ты должен задать себе. Это петля, из которой тебе не выбраться, пока не вернешь контроль над мозгом.
— Как мне это сделать?
— Я уже говорил: никак. Ты совершил ошибку и потерпел поражение.
— Я должен выбраться отсюда и всё исправить…
— Этого не исправить. Ты не сможешь сбежать. Для взлома сувальдного замка потребуется свертыш, а самый простой можно изготовить из отвертки и спицы. Достать это можно только снаружи. Как ты надеешься это провернуть? Вздумаешь навредить себе — в лазарет больше не отправят, все процедуры будут проводить в клетке. Понадобится вывести наружу — сделают это под присмотром нескольких человек. Ты в безвыходном положении.
Синоптик отказывался принять, что все кончено.
— Даже если ты придумаешь действенный план, у тебя не будет возможности его осуществить, потому что ты выложил Захару все козыри. Ты беспомощен. Тебя вывели из игры.
— Я могу сопротивляться.
— Нет, не можешь.
— Несмотря на явные недочеты, это место было создано мной, поэтому…
— Это место было создано в ответ на вопрос, который ты задал себе. Скоро оно будет поглощено. Твоя десятая часть контроля перейдет к наркотику, и ты погрузишься в мир неуправляемых кошмаров.
Синоптик покрутил запястья в кандалах и почувствовал обжигающее прикосновение холодного металла к натертой коже.
В темноте закопошился бессвязный шепот. Он плавал в бездне, перемещаясь то ниже, то выше, и становился громче, пока не перерос в искаженное мужское бормотание. Разобрать слова было по-прежнему невозможно. Синоптик никого не видел, но отчетливо ощущал чужое присутствие в метре от себя.
— Какой был главный множитель? — повторил Фил.
— Выпусти меня отсюда…
— Какой был главный множитель? Сцена в хижине. Допрос. Включи логику. Ответ лежит на поверхности.
Синоптик устало выдохнул.
— Разговор Захара со мной и Филом…
— Какая была тактика у Захара?
— Применив ко мне физическое насилие, он добился сговорчивости от Фила…
— Применяя физическое насилие к одному, он воздействует на другого. По той же схеме проходил допрос на помосте. За попытку скрыть от пиратов шестого участника команды вы пролили кровь. Какое наказание следовало ожидать за нападение на одного из людей Захара? Это простая арифметика: нужно просто умножить на два.
— Казнь… — едва слышно ответил Синоптик.
— И так как вина за нападение в этом случае целиком ложится на тебя, казнят кого-то другого. — Фил сделал паузу. — Анализ отнял не так уж много времени, согласись? Тебе не составило бы труда проследить эту связь, пораскинь ты мозгами. Возвращаясь к началу: вот он, тот самый вариант, после которого ты сразу отказался бы от идеи с нейролептиком.
— Я был напуган и дестабилизирован… Я торопился…
— Эту карусель можно вертеть бесконечно, однако фигуры на ней не изменятся. Ты виноват в его смерти.
Глава 8
Старый высохший колодец. Может, когда-то его использовали для добычи воды, но теперь это была просто яма глубиной три метра, выложенная бутовым камнем. Стенки колодца располагались друг от друга на таком расстоянии, чтобы нельзя было выбраться на поверхность. Для спуска использовали веревочную лестницу.
Термит сначала отказался лезть вниз, грубо отправив пиратов в далекие края, но те предупредили, что, если он будет ерепениться, туда бросят кого-нибудь из его друзей. Брякнули наугад, даже не надеясь, что сработает. Но сработало. Пираты оказались весьма прозорливы: пригрози они сбросить его самого, едва ли это подействовало бы. Выходит, у Термита такое же больное место, что и у остальных его друзей. Это стало для пиратов открытием. До этого момента они считали, что парень держится в команде особняком и заботится только о себе.
Под ноги Термиту светили фонариками. Едва он ступил на прогнивший деревянный настил, лестницу сразу вытянули. Двойные дверцы со стуком захлопнулись.
Здесь было очень сыро и в среднем на десять градусов холоднее, чем снаружи. Термит вслепую пошарил руками по стене, но не нашел ни выступов, ни углублений, которые помогли бы выкарабкаться на поверхность. Он исследовал настил, пошарил в щелях между досками, однако не нащупал ничего, кроме камней и сырой земли. Попробовал отодрать доски, но из-за толщины никак не получалось за них ухватиться. Посадив несколько заноз, но так и не добившись результата, Термит со злости стал долбить настил ногой, но и это не сработало. Он в сердцах выругался, сел и откинулся назад, прижавшись спиной к стене.