Эта пытка оказалась для Термита самой мучительной. Казалось бы, какой пустяк: тебя зафиксировали в одном положении — успокойся и жди. Но нет, отсутствие возможности владеть своим телом — согнуть ногу, сесть, перевернуться — поджигало каждый нерв. Термит буквально чувствовал, как по телу бегают электрические искры — будто статические разряды от перегруженного мозга, посылающего безответные сигналы в мышцы. Термиту даже не хватало места, чтобы размахнуться как следует и попытаться выбить к чертям крышку или хотя бы надломить ее. Подтянув руку к лицу, он с трудом возвращал ее в прежнее положение.
Спина затекла и начала ныть от боли. Он чувствовал доски каждым позвонком. Мертвое дерево словно прорастало вовнутрь и, медленно подпитываясь энергией его тела, электричеством его мозга, сладкой спинномозговой жидкостью, уже пускало ростки, как сорняк на могиле. Кровь, мышечная масса, кости — все это было удобрением, на котором оно прокладывало себе путь к возрождению.
Термита мучила духота. Футболка прилипла к телу, в штанах было жарко, как в многослойном скафандре. Голова чесалась от пота. Пот бежал по лицу и затекал в уши. Но если вытереть лицо он еще хоть как-то мог, то дотянуться до головы уже не получалось: не хватало места, чтобы поднять локти. Этот зуд сводил его с ума. Он терся затылком о доски, поворачивал голову набок, но влага продолжала скапливаться в волосах, грязных от кофе и сальных от застарелого пота, и голова зудела так, словно на ней копошились опарыши.
Тускловатый свет, вяло пробивающийся через отверстия в крышке, становился все ярче и белее: наступал новый день. И вот уже начинало казаться, что это не солнце просачивается через просверленную вентиляцию, а льется мана — чистая и концентрированная, обладающая способностью к исцелению. Идеально белая, идеально мягкая. Фильтрованное вещество. Небесный нектар, который можно было бы выпить, будь ты растением.
Который час? Не имея ни малейшего представления, сколько он промариновался в этом проклятущем ящике, Термит понимал, что вот-вот достигнет предела и начнет орать. Он будет орать, пока его не вытащат отсюда. Нет, на сделку он все равно не пойдет. Но пусть лучше его снова посадят в клетку на солнцепеке. Пусть лучше плавятся мозги, а не едет крыша. Пусть он ползает вслепую на дне старого колодца, пусть его снова жрут москиты. Что угодно другое, только не это!
Воздуха… Воздуха. Воздуха!
Свободы. Дайте свободы! Я хочу перевернуться на бок! Я хочу встать! Я хочу почесать проклятую голову!
Дайте мне возможность почесать голову!
«Выпустите меня!» — чуть не заорал Термит, но тут услышал шаги.
Вовремя.
Кто-то спрыгнул в могилу, заслонив дневной свет. Сверху постучали.
— Как дела, сволочь? Хотел номер с двуспальной кроватью и видом на океан? Может, еще и с мини-баром? Могу предложить иглоукалывание.
В отверстие вентиляции медленно вползла тоненькая ветка и, помедлив секунду, будто привыкая к темноте после яркого света, ткнула Термита в грудь. Потом еще раз и еще — и все это под аккомпанемент издевательского хихиканья.
Термит переместил руку на грудь — для этого ему пришлось прижать согнутый локоть к телу, — изловчившись, поймал ветку и сильным нажатием пальцев переломил пополам. Она была слишком длинная и застряла в вентиляционном отверстии, но Термит оказался цепче и успел заграбастать огрызок ветки, пока Оскар не перехватил его и не дернул на себя.
Один — один (кофе — ветка).
В отместку Оскар напустил ему внутрь сигаретного дыма.
Два — один.
Однако Термит и сам был заядлый курильщик, поэтому даже не поперхнулся.
Все равно один — один.
Отсутствие ответа из загробного мира взбесило Оскара.
— Чертов ублюдок! Я могу залепить все дырки грязью, и этот ящик станет для тебя настоящим гробом!
— Да, но только ты не можешь, вот в чем проблема.
Пират со злостью стукнул в крышку.
— Думаешь, ты такой крутой? Знаешь, что мы сделали с твоими корешами? Одному всадили пулю в голову, а на вашего шпингалета мы уже нашли покупателя! Как тебе такое, а?!
Термит похолодел.
— Ты врешь!
— Вру, да? — засмеялся Оскар. — Ну-ну!
— Кого из моих друзей убили? Эй! Стой! — Термит яростно заворочался. — Кого убили?! Ответь мне!
Оскар чуть ли не вплотную прильнул к крышке.
— Значит, теперь ты хочешь моего внимания? — прошипел он. — А вот утрись! Счастливой сиесты, ублюдок.
— Стой, падла! Вернись! Эй! Эй!
Термит бешено извивался, пытаясь локтями раздвинуть стенки этого проклятого ящика, и кричал до хрипоты.