Термит схватил пистолет, заставив Крекера в ужасе отпрянуть, направил пирату в голову и спустил курок. Но пистолет только сухо щелкнул.
Захар молча смотрел на Термита, не сводя с него испытующего взгляда, ничуть не изменившись в лице и нисколько не удивившись.
— Так обрадовался случаю, что забыл вес пистолета с патронами и без них?
— Как ты сейчас, наверно, доволен собой. — Термит с грохотом бросил оружие на стол.
— Я всегда доволен собой. Потому что расчетлив и думаю на два шага вперед.
— Вышей это на подушке, — мрачно огрызнулся Термит.
Захар искренне рассмеялся.
— В отличие от твоего друга — я так понимаю, уже бывшего? — я ценю преданность. И умею за нее благодарить. Преданность — самое важное в отношениях между людьми, нет фундамента надежнее и крепче. Но только если это честная преданность, а не купленная или взятая взаймы, как, например, в бизнесе или в браке. Я обещал сделать тебя сильнее, но это не значит, что я считаю тебя слабым. Если ты примкнешь ко мне, ты больше не будешь ни от кого зависеть. Я излечу тебя от страха терять людей, но сохраню способность привязываться, дружить, доверять. Научу безболезненно избавляться от тех, кто не заслуживает твоей преданности.
Термит вызывающе хмыкнул.
— Что? — поинтересовался Захар.
— Ничего.
— Поделись мыслями.
— Для этого тебе придется вскрыть мне череп.
Захар с улыбкой убрал пистолет обратно в кобуру.
— Макс, я намерен сказать тебе кое-что важное. Точнее, попросить… Не надо меня недооценивать. Не делай этого хотя бы потому, что я не делаю того же по отношению к тебе. Я прекрасно осведомлен о природе человеческой хитрости. Во избежание недоразумений скажу, что не подразумеваю под ней изворотливость. И хотя, как лично мне кажется, ты наделен ею меньше своих друзей, мне также известно, каким изобретательным бывает отчаяние. В этом я лишний раз убедился позавчера. Я знаю тебя не так хорошо, как мне хотелось бы, но мое умение разбираться в людях ни разу меня не подводило. И я на девяносто процентов уверен в своих словах касательно тебя. Посмотри на меня… Ты видишь — вот я весь перед тобой, открыт и прямодушен. Пожалуйста, перед тем как втянуть меня в свою игру, имей в виду, что когда придет время, ты докажешь свою готовность — нет, не служить! — ты докажешь свою готовность стать частью единого целого, что олицетворяем собою мы и это место.
Термит поглядел на него в упор.
— Этого не будет. Этого никогда не будет.
Захар видел в его глазах непреклонность самоубийцы и открытую угрозу дикого животного и несколько секунд молчал, с удовольствием смакуя выражение этого взгляда.
— Будет, Макс, — отозвался пират с уверенностью пророка, заглянувшего в будущее и увидевшего все своими глазами. — Обязательно будет. Отрицание — только первая стадия.
Он поднялся и шумно задвинул стул. Прежде чем открыть дверь и позвать с улицы конвой, он добавил, глядя на напряженную фигуру Термита, сидевшего к нему спиной:
— Я приберегу его до того момента, когда ты будешь готов. Сейчас у тебя еще есть возможность подарить ему легкую смерть, но потом ее не будет. Чем дольше ты находишься здесь, тем сильнее на тебя мое влияние. Не успеешь оглянуться, как мысль о том, чтобы забить его до смерти, покажется не такой уж зверской. Этого предателя казнишь лично ты, а когда и как — покажет время.
Глава 10
Термит сидел за решеткой, предаваясь самым черным раздумьям, — таким же черным, как окружающая его темнота, — когда снаружи раздались тяжелые шаги.
Пленник медленно поднял голову. Дверь со скрипом распахнулась, впуская в хижину духоту ночи. Через порог запрыгнули два ярких фонарика, пошарили по клетке и удовлетворенно скакнули на месте, увидев, что пленник не спит.
Термит, прищурившись, с раздражением отвернулся от бьющего в глаза света.
— Не светите в лицо, идиоты.
Чья-то рука повернула в замке ключ. Клетка распахнулась, и ночные гости без всяких вступлений набросились на Термита и навалились вдвоем, прижав к полу.
— Вздумаешь бузить, — угрожающе прорычали над ухом, — пустим кровь твоим корешам. Усек?
Удар под дых, по ребрам, по почкам — доза успокоительного, чтобы не дергался и не кричал.
Безликие сильные тени, пресекая любое сопротивление, действуя тихо, как хорошо обученный спецотряд, завязали ему рот тряпкой, стянули хомутами руки за спиной и рывком поставили на ноги.
Кто-то захлопнул клетку. Цепко удерживая пленника за стянутые запястья и подгоняя в зашеек, его выволокли на улицу и куда-то потащили, подсвечивая дорогу фонариками. Тяжелые военные ботинки поскрипывали по песку. Пучки света обгоняли полуночную процессию, в радостном ажиотаже скакали впереди.