Идти пришлось долго. Вскоре Термит почувствовал в гуляющем ветерке пряный запах океана, а потом услышал его отдаленное сонное рокотание. Все сомнения разом отпали — он сразу понял, куда его ведут.
Добравшись до места назначения, безымянные ночные гости толкнули пленника через порог. Не удержавшись на ногах, он рухнул на пол и злобно замычал сквозь кляп. Легкий удар крепкого военного ботинка под дых — и пленник, поперхнувшись, замолчал.
Дверь с легким скрипом закрылась. Конвоиры за шкирку оторвали Термита от пола, зафиксировав двумя парами рук, после чего дернули за волосы и резко развернули к столу: смотри!
Колодки поджидали запоздавшую звезду, а на соседнем стуле сидел Бишоп. Руки привязаны к подлокотникам обрывками кабельного шнура, голова запрокинута назад, у горла хищным оскалом лыбится нож, а чуть выше него — бородатый хозяин ножа.
Термит яростно дернулся, вырываясь, но наученные опытом враги держали его мертвой хваткой.
В поле зрения, дождавшись возможности для театрального появления, вышел Оскар со своей несравненной ухмылкой на скуластом лице. Он остановился напротив пленника, глядя на него с наглым торжеством в глазах.
Четверо, мысленно подвел итог Термит. Многовато.
Оскар чиркнул бензиновой зажигалкой, прикурил и резким взмахом руки захлопнул крышку. Несколько секунд он не без удовольствия смотрел на Термита, впитывая его унижение, как крепость табака. Затем сунул сигарету в рот, шагнул к нему и, сузив глаза от едкого дыма, спустил кляп с лица на шею.
Термит облизнул губы и гневно сверкнул глазами.
— Зачем ты притащил его сюда? Это наше с тобой дело, не вмешивай его!
— Ошибаешься, гаплонт. Это давно уже не только наше с тобой дело. Теперь по твоему борзометру будут платить они. Посмотрим, на сколько их хватит, чтобы скрутить счетчик назад. Ты мне ой как много должен.
Обездвиженный стальными тисками рук, Термит нервно трепыхнулся, но тут же почувствовал, как пальцы державших его пиратов усиливают зажим, и прекратил сопротивление.
— С козырей, значит, пошел? — процедил он.
— Я сначала думал, что ты в этой шайке сам по себе. Но потом мне передали, каким шелковым ты становишься, стоит только пригрозить твоим кентам. Сколько времени я потерял из-за того, что сразу тебя не проверил. Но я его наверстаю.
— А что скажет на это твой хозяин? Думаешь, я стану молчать?
Оскар довольно осклабился.
— Вчера ты вроде как пытался отобрать у Зубило оружие? Настучи Шкиперу — и мы подправим эту историю. Прикончим его… — Оскар кивнул себе за плечо, указывая на Бишопа, — а Шкиперу скажем, что вы свинтили, выкрали калаш и пытались убить одного из нас. Стучи, дятел, — давай, попробуй.
Пират выжидающе глядел на Термита.
— Нет? — ухмыльнулся он. — Тогда заткнись и получай удовольствие. За стол его.
Пират за спиной Бишопа опустил нож и шагнул им навстречу, намереваясь помочь своим заковать Термита в колодки.
Едва пираты сняли с пленника хомуты, чтобы приковать его к столу, как он резко вывинтился из их объятий и, рванув вперед, набросился на Оскара.
Два сильных, крепких тела, как две молодые борзые, вцепились друг в друга и покатились по полу. Слышалась отборная ругань Оскара и суровое пыхтение Термита. Собратья бросились на помощь лейтенанту и сбились в одну кучу. Поднялся страшный гомон — не различишь, кто на кого и что орет. Внезапно покровы ночи разрезал истерично-яростный вопль Оскара. Посыпались ругательства грязнее предыдущих. Взбешенный лейтенант вцепился в Термита, рыча на собратьев, пытавшихся их разнять. Враги буквально вгрызались друг другу в глотки. Троице никак не удавалось растащить их — от бесплодных усилий пираты начали терять терпение, покрикивали на Оскара, но тот не слушался и огрызался.
В процессе жаркой схватки никто не заметил оброненной на пол сигареты Оскара, поначалу сонно тлеющей, но затем проснувшейся от соблазнительного запаха сухой древесины. Потянуло дымом. Первым всполошился Бишоп, до этого напряженно наблюдавший за потасовкой, какой прежде не видывал. Нахмурившись, он втянул носом наполненный гарью воздух, испуганным взглядом отыскал источник дыма и в двух шагах от стула, к которому был привязан, увидел маленький костерок.
Все остальное сразу отошло на задний план. Бишоп покрылся холодным потом и задергался в тщетных попытках высвободиться, но завалился на бок, пребольно ушибившись плечом. Стул выдержал, пламя пропало из виду. Бишоп заволновался еще сильнее. Он оказался в ловушке: ни подвинуться, ни встать.
— Пожар! — хрипло крикнул пленник, выкашливая боль из груди: пираты разбудили его ударом ботинка в солнечное сплетение и, не дав оклематься, сразу начали месить ногами. После падения на стуле боль усилилась.