— Давай сюда.
Термит злобно зыркнул на него и отвел взгляд, как бы давая понять, что пират обратился к нему по ошибке.
— Отдашь сам — или заберу вместе с одеждой.
Термит поиграл желваками, но не ответил. Напряженно сверкая глазами, он исподлобья смотрел куда-то в сторону, мимо пирата, всем своим видом показывая, что не понимает, чего от него хотят.
Захар вытащил пистолет и наставил на Бишопа. Тот вздрогнул, рефлекторно поднял голову и застыл на месте.
— Может, я и не убью тебя, но это еще не значит, что я не убью его, — сказал пират, неотрывно глядя на Термита.
По лицу Термита пробежала тень. Он резко ожил, сунул руку в карман и демонстративно хлопнул ладонью по столу. Когда он убрал руку, под ней оказалась испачканная в крови серебряная серьга-кольцо, которую Термит сорвал с уха своего врага.
Захар жестом фокусника быстро убрал серьгу к себе в карман, но продолжил выжидающе смотреть на Термита, удерживая второго пленника на прицеле.
— Всё давай.
На стол упал кожаный шнурок с акульим зубом, крест-накрест перехваченным толстой проволокой. Захар тут же спрятал его в карман вслед за серьгой.
— Ты убил Антона?.. — едва слышно прохрипел Термит, сложив в голове эту сцену и недавние слова Оскара.
Бишоп резко побледнел и бросил на пирата взгляд, полный ужаса.
— Нет, я его не убивал. Он жив.
Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Термита пронзило судорогой. Лицо исказилось; от резкого притока крови в голову его накрыло волной жара.
— Ф… Фил… — выдохнул Термит.
— Чего вы, собственно говоря, ожидали? — спросил Захар, по-прежнему обращаясь только к Термиту. — Тебе известно, что сделал Антон? Твой друг не просто напал на моего человека — он унизил его.
— Унизил?.. — глухо процедил Термит.
— Он вколол медику нейролептик со спиртом, забрал одежду и оставил его на полу в одних трусах. От боли Патрик не мог пошевелиться — только мычал и пускал слюни, как умственно отсталый. Если бы вы просто ударились в бега, а потом попались, ничего бы не случилось. Я бы не стал вас наказывать. Но вы переступили черту.
— Мы?! — прорычал Термит. — Мы переступили?!
В голове помутилось от злости.
Заметив, что Термит гневно сжал кулаки, Захар глянул на него со снисходительной полуулыбкой и убрал пистолет в кобуру.
— Давай! — Он широко развел руки, предлагая ему первым сделать выпад.
Термит в бешенстве набросился на Захара. Он не владел собой и от пелены перед глазами ничего не видел. Жажда крови взяла верх, как бестелесный голос в голове безумца.
Убить, убить, убить!
Пират, наперед просчитавший каждое действие Термита, ловко увернулся от взмаха кулаком и с нескрываемым удовольствием вступил в потасовку. Захар был выше Термита на полторы головы, а по силе превосходил в десятки раз. Победить его в одиночку было невозможно — он попросту не оставил ему шансов. Любой на месте Термита подумал бы дважды, прежде чем дразнить этого медведя. В свой отпор он вложил столько зверства и жестокости, что Термит, оглушенный сначала одним ударом, а затем и вторым, уже спустя мгновение был повержен и скручен.
— Ты не видишь, что из-за своей так называемой дружеской привязанности становишься бешеной собакой? — наговаривал Захар ему на ухо, пока Термит, вдавленный лицом в пол, трепыхался в бессильной ярости, пытаясь вырваться из-под колена пирата. — Ты не думаешь, ты просто защищаешь, словно следуешь инстинктам. Но у людей нет инстинктов. Думай головой, Макс! Не инстинктами — и уж точно не сердцем. Головой! В расчетливости — сила. Фил погиб, потому вы не до конца сознавали последствия своих поступков. Вы забыли, где находитесь. Забыли, что здесь может быть совсем другая цена за то или иное решение. Я всего лишь показал вам один из исходов вашей непредусмотрительности. Вы — действие; я — противодействие. Вы тянете маятник в одну сторону — я ловлю его на другой и отправляю обратно. По логике следует ожидать ответного удара, но вы почему-то были не готовы. Так в чем конкретно ты меня обвиняешь?
Захар отпустил Термита и предложил ему руку, но пленник, весь красный от унижения и злости, свирепо шикнул на него, отгоняя, поднялся сам и одернул рваную футболку.
— На сегодня с них достаточно, — закончил Захар процедуру. — Отведите их туда, где взяли.
— Шкипер… — снова попытался Боцман. — Мы…
— Избавьте меня от ваших оправданий. Я не желаю знать, кому из вас пришла в голову мысль ослушаться моих приказов. Надоумил ли вас на это Оскар или вы сами подогнали ему эту идею — мне, честно говоря, без разницы. Месяц будете сжигать навоз. Никаких посиделок, алкоголя и женщин. Если кто-нибудь ослушается, если хоть кого-нибудь поймаю после отбоя в компании бутылки или женщины, церемониться не стану. Всем ясно?