— Вася?! Ты, мой закадычный друг-герой-любовник, — заорала Кали, как будто увидела во сне рецепт приготовления Французского Наполеона, или Итальянской Пиццы. Она никак не могла понять ее секрета:
— Гнуться, но только наполовину.
— У меня эта пицца обычно стоит, как у Васькиного жеребца член, — выразилась она фигурально. — А ведь это не обязательно, важно только, чтобы был:
— Всегда готов!
— Вот как эта Итальянская Пицца свисает вам прямо в рот. Но в то же время и стоит в своем дальнейшем протяжении, — поддержала ее Куперник.
— Французы, — решил хоть как-то не ударить лицом в торт Парик, и поцеловал с перепугу, или с дуру не ее, Артистку свою, Щекпину-Куперник, а Коллонтай. В самую оголенную на две с половиной трети грудь.
Глава 12
— Зачем ты это сделал? — спросила ЩеКа, не без оттенка ужаса. Да и Васька спросил:
— Так я не понял, кто здесь меня ждет: ты или ты? — и он указал на потомственную артистку Щепкину. Далее, Васька идет за одну штору с Щепкиной, а Парх ложится под стол с Кали. Потом все дерутся. Кто с кем, именно? Надеюсь, все поняли, что это были инопланетянки? Это не я сказал, а Кали:
— Не подумайте, ребята, что в этом есть что-то особенного, мы Инопланетянки Га и Ан. После первой Васька предложил:
— Всё-таки надевать маски, иначе я так не могу, ну честно, не привык, хотя по неделе с одной, по неделе с другой, а так вот откровенно сразу — не могу, простите.
— Так из чего их сделать? — спросил Пархоменко.
— Здесь есть на книжной полке только газеты Вся Правда, — сказал Вася, и взял пару, сегодняшнюю уже и вчерашнюю. Кстати, он прочитал, что уже во вчерашней Всей Правде написано:
— Наступление на Царицын уже началось, — но никто не обратил на это внимания, ибо все они знали:
— Где говорят:
— Правда, Правда, — это значит идет сознательная дэзинформация.
— Конечно врут, — сказала Кали, — эти газеты кто читает, как вы думаете?
— Утром за чаем с кофием, вы имеете в виду? — спросил Пархоменко.
— Да ты-то помолчи, я не тебя спрашиваю.
— Нет, я хочу разобра-аться, — сказал Комдив. — Ты с кем была под столом?
— Кто, я?
— Или я? — поддержала подругу ЩеКа. Понимая, что это Инопланетянки с Альфы, Пар не стал больше спорить, и сам сделал маски Кали и Куперник. И подал Кали маску Куперник, а этой Щепкиной-Куперник маску Кали. Они замахали руками, изображая абсолютное непонимание, чем еще больше разозлили Пархоменко.
— Дуры, ну, натуральные же ж дуры! Скажи, Вася? — он повернулся туда, где должен быть каракулевый капитан, но он исчез.
— Исчез, как сон, как утренний туман, — куда?
— Он ничего не говорил?
— Тебя здесь не было, когда он уходил? — спросила сначала Кали. И не успел он ответить, как спросила Переводчица Шекспира, если конечно, она тоже хоть что-нибудь переводила. А с другой стороны такие прекрасные переводы делала конечно инопланетянка, а так как их очень много, то значит они делали их обе. Сгоряча он начал искать свой Маузер, и разозлился еще больше:
— Кто украл?
— Что?
— Кого?
— Я спрашиваю земным, кажется, языком: кто взял поиграть мой именной Маузер.
— А мистер Хаузер схватил свой Маузер, и на пол грохнулся гигант француз, — запела Артистка.
— Я не француз! — рявкнул рассерженный комдив, и тут же пожалел об этом. А именно:
— Француз, Француз! — закричали они хором. Поняв, что один он ничего не сможет сделать с этими дамами, парень упал на пол, чтобы принять, возможно, силу Земли, но они почти тут же набросились на него, как… не знаю, что даже придумать здесь, чтобы было похоже, пожалуй:
— Как английские танки на пехоту, никогда их не видевшую.
— Вы меня раздавите, — смог только мяукнуть он. Очевидно, что этот Васька приходил только за тем, чтобы трахнуться, а потом опять уйти на пост. Они уже готовились ехать брать Царицын, когда на следующий день сообщили, что:
— Соревнования между Ими и Инопланетянами будут продолжены. — И представляете:
— Один день Дзю До, а другой, как было написано в Пригласительном Билете:
— На Кольтах — для Белых, следовательно, инопланетян, или на Маузерах, естественно для Красных, тоже инопланетян, в общем-то, но прибывших на Землю гораздо, гораздо и даже намного:
— Раньше.
— Когда это было? — спросил Волхв у нового помощника Амер-Нази.
— А ты не знаешь? — сказал Нази — они заранее договорились быть просто на Ты — когда еще жили Драконы.
— Мы Драконы?
— А ты не знаешь?
— Я не знаю, кто такие Драконы, — сказал Волхв.
— Тоже самое, что Динозавры.
— Тоже, уверен?
— Да, а что, не получается превратиться?
— В Динозавра? Нет, как-то было один раз, но больше не выходит.
Почему не знаешь? Знаешь, меня будешь заменять по понедельникам, пятницам, субботам, и может быть, даже воскресеньям. Я не люблю работать, больше развлекаться хочется, вспомнить юность, как мы…
— Вот, вот, давайте, не зацикливайтесь!
— Дальше?
— Глубже в прошлое, докатитесь хотя бы до обезьяны.
— Надеюсь, это не оскорбление? Нет?
— Да вы что?! Обезьяна была умнее человека, более того:
— Намного.
— Чем? Тем, что умела лазить и прыгать по деревьям?
— А вы думаете, это просто? Вот так взял и прыгнул?
— А что, думать надо?
— Обязательно! Перед прыжком у обезьян шарики начинают бегать за роликами наиболее интенсивно.
— Быстрее, чем при размышлении?
— Так это и требует наиболее повышенного уровня размышления.
— Так, так, так, так, как.
— Я понял, о чем вы думаете, хотите прыгнуть — прыгайте. Только человек прыгающий может…
— Превратиться в обезьяну?
— Зачем нам обезьяна, прыгайте сразу, как Тер-Ованесян сразу на 8-31 в длину и на 2-87 в высоту, как Брумель.
— Он столько взял?
— После работы, в пивной, в свободное от прыжков время. И Волхв прыгнул, правда сначала только до люстры — но она была высоко, как пальма — потом до потолка, и пошел по нему, как динозавр:
— Вверх ногами. Амер-Нази хотя и готов был к подобной эво… нет, нет, тут эво не обойдется, а именно настоящей, пролетарской:
— Революции, когда пусть не все, но некоторые обязательно могут превращаться в Драконов, или просто по-простому в:
— Дино-Завров.
— Уфф-ф! — Волхв вытер потный лоб, подошел к Амер-Нази и лизнул его в губы. — Да небось, небось, я просто хотел, точнее, хочу, сказать тебе спасибо, большой спасибо за совет.
— И?
— Что И? Ах. И! Будэшь заменять и по воскресениям. Работай, так сказать, на здоровье.
— А Вы?
— Никаких вы, тока так, точнее, не тока так, а тока ты. Я буду гулять по саду. Как Человек, а ты паши, как Трактор. Я буду звать тебя Трактор, Траки, ты не против?
— Возможно, это запомнится больше всего остального, зови.
— Ну, и договорились. Далее, пока дерутся, как запланировано, Дзюдо, а второй раунд на пистолетах.
Васька тоже записался на дуэль. А когда его спросили:
— Зачем тебе это? — ответил:
— Я приехал сюда не для того, чтобы делать карьеру охранника, а…
— А?
— Дивизию хачу.
— Писарь, он же комиссар Нин, возразил:
— Здесь, что, медом намазано? Летят и летят, как мухи на мед.
Смотри — прилипнешь. Но записал. Василий же, видя такую разговорчивость писаря, понял:
— Нин. — Это Нин. Ходили слухи, что Нин часто приезжает сюда рейсом Москва-Питербурх — точнее наоборот — и бродит по залам Кремля, в разных мистификациях, на которые был большой мастер.
Научился в тюрьмах и ссылках, а тем более по Заграницам, и как знаменитый Парижский сыщик Видок, шлялся где хотел, при этом будучи, абсолютно никем незамеченным. Не в том смысле, что бесплотным, а все однозначно думали: