— Точно в середину, — сказал Василий. Он снял перчатки — с помощью своего Углового Вильяма Фрея — кинул одну в зал, прямо в жену, любовницу — или, как ее там — Дэна Коллонтай — Кали. Ей сразу предложили — нет, не деньги, а:
— Будем с тобой драться за эту перчатку, или так отдашь? — сказала одна леди, одетая, впрочем, просто. Нет, это была не Щепка, сидевшая почти рядом, через Дэна, рядом с Колчаком. Она наоборот, не стала спорить за эту перчатку, так как знала:
— Васька, который сейчас был на ринге:
— Он ее любит. — Да и просто не успела бы схватиться за эту перчатку, ибо Неизвестная оказалась быстрее. Очень быстрой. Что и заставило ее открыть от изумления рот.
— Эни-боди! — между тем раздался крик. — Принесите, пли-и-з, пожалуйста, Эни-син, а лучше всего шашлык по-Царицынски.
— Никто не знает, дорогой, вот из ит.
— Кто это сказал? — спросил Василий. — Рипит ит, плииз. Нет, честно, я не понял, прошу повторить.
— Я! — крикнула Кали, и добавила, обернувшись к мужу — первому любовнику Дэну, — это я пошутила. Но в том смысле, что хотела сказать:
— Цыпленок Табака дорогой, а так вышло, что многие могли подумать, он, этот Васька дорогой.
— Хорошо, закажи ему Цыпленка Табака, — ответил Дэн, впрочем, довольно хмуро. — Чё-то здесь не так, подумал он. — И стал вспоминать:
— С ней ли он летел с Альфы, с ней ли там крутил шуры-муры, или это произошло только здесь?
— И вообще: ты Инопланетянка?
— Что? Кто? Да как смел ты сколько раз клянчил у меня в долг на Альфе? Тут Дэн вспомнил, что Коллонтай здесь, а на Альфе Центавра она работала барменшей Га в Колизее, где был, естественно, не только кабак, но и на арене выступали гладиаторы.
Из буфета принесли только что зажаренного ЦТ — Цыпленка Табака, и Кали хотела выпросить у Дэна разрешение отнести его Ваське, но не успела, как поется:
— Даже слова сказать, — ЦТ понесла новенькая. Так-то она была не новенькая, но ее никто не узнал. Вообще у Инопланетян слабо развито чувство узнавания людей. Также, как у людей слабо развито узнавание обезьян или тигров, даже тайванцев, например:
— Все на одно лицо. — Хотя многие до сих пор пытаются прочитать на чайниках или приборах для измерения давления:
— Это Сингапур или опять Китай. — Более того, если ничего не написано — так это еще хуже:
— Значит сделали не на самой фабрике, а в соседнем сарае. — Хотя продавщицы радостно-изумленно резюмируют:
— Настоящая Япония, — а недорого. А на чайниках, естественно, Германия.
— Я ничего не поняла, — сказала Щепка, — так она немка, или японка?
— Я думаю, немка, смотрите: желтые волосы, голубые глаза, довольно симпатичная, в общем — сексодром. Могла бы быть Инопланетянкой, если бы не родилась здесь. Это сказал Колчак.
— Ты зачем это сказал, мин херц? — Хочешь, чтобы я вышла и набила ей морду? — Щепкина-Куперник положила на стул, с которого встала, толстый том Шекспира, который пока предварительно переводила в уме.
Может: для ума. Чтобы натренировать его в шекспировском свободном стиле.
— Прости, — извинился Ко, — я думал, ты про меня забыла. И кстати, ты не просила, но я тебя записал на бой именно с ней.
— Да? Я тебя не просила.
— Помню, но если ты не захочешь, я сам выйду вместо тебя.
— Разве на рисепшен не записывали рост, вес, пол? Впрочем, пол, конечно, никогда не записывают, ибо это была бы дискриминация:
— Если одному можно — почему другому нельзя? ОК?
— ОК. — Но не спрашивали.
И когда Васька нажрался, съел всего цыпленка одной рукой, на ринг вышел Ко. Колчак. Он не мог допустить, чтобы Кали, сблизилась с Чапаевым. Она была подругой его подруги Артистки Щепкиной, и, как говорится:
— Если одна делает Это, то другая и подавно. Одиссей из судейского корпуса предложил надеть по две перчатки:
— Каждому, — уточнил он.
— Это не обязательно, — возразил главный судья Амер-Нази. Его поддержала Агафья:
— Так даже лучше, — сказала она, — одной рукой можно бить, а другой держать при проведении броска.
— Только одна проблема! — крикнул с ринга Василий: я правша, а он, как все инопланетяне левша, нам нужны разные перчатки.
— Так у вас и должны быть разные, — сказала Агафья, ибо это твои перчатки.
— Ну и что, что мои? — возразил Василий, попрыгав на ринге. — Как раз из-за этого ничего и не получается.
— Почему?
— Потому что, естественно, моя левая для него, также естественно, будет правой, а она не подходит.
— Почему? — теперь спросил уже Нази.
— Ну, во-первых, он инопланетянин, вы согласны?
— ОК. — А во-вторых?
— Во-вторых, инопланетяне отличаются от нас тем, что являются Не нами, а:
— Отражением нас в зеркале.
— Всё?
— Всё.
— Давайте посовещаемся, прежде чем ответить, — сказал Одиссей.
— Да?
— Да.
— Хорошо, я считаю, что инопланетяне такие же правосторонние, как мы, — сказала Агафья.
— Я не уверен, — ответил Нази, — ибо: как проверишь? Лезть под платье?
— Нет, получишь по мордам, — согласилась Агафья. И тут кто-то крикнул из зала, опять похоже тот же нудист:
— Никаких перчаток не должно быть! — И добавил:
— И знаете почему? — Мы не в Ландоне. У нас тока Дзю До. И Амер-Нази принял решение пойти на компромисс. А именно:
— Оставить всё как есть:
— Каждому по одной доставшейся перчатке! Васька в пылу спора, или нарочно, чтобы выиграть побольше времени для отдыха после боя с Никой Ович, которая до сих пор валялась за судейским столом, куда ее сбросили, крикнул:
— Как мы можем надеть разные перчатки на одну и ту же руку?
— Наденьте на разные, — ответил благоразумный Одиссей. Это произвело впечатление, Василий задумался, но только на несколько секунд, потом… Потом забрал обе боксерские перчатки себе.
— Извиняюсь, как говорится, и перед тобой, прости не узнал еще, кто ты такой, и перед добродушной в отношении меня публикой, что у нее отняли перчатку, брошенную мной для ее домашней коллекции. Для домашнего Культа, так сказать, моей Личности. Спасибо.
— Пожалуйста! — ответила со своего места Кали, и добавила: — Изменщик коварный. Василий пожал плечами, и пробурчал, чтобы она не слышала:
— Не совсем понимаю ваши благородные претензии. Далее, бьются.
Глава 14
— Охотно поясню, — встрял Одиссей, — он, — Оди толкнул плечом Нази, — просто на-просто знал, что мало дали тогда.
— А-а, — протянула Агафья, — вы договорились между собой. Ладно, я буду в оппе. В оппозиции, в смысле.
— Бесполезно, — сказал главный судья, а Оди только махнул рукой, мол:
— По барабану.
Между тем, в зале Коллонтай готовилась ко второй попытке, несмотря на то, что говорила после удушающего то хрипло, то шепотом.
— Что? — переспросила ЩеКа. — Ты вообще зачем это делаешь?
— Подраться хочется, — сказал ее бойфренд Дэн. А Ко добавил:
— Ты записалась на бой?
— Я? — прохрипела Кали.
— Ну, а кто же.
— Ну-у, я думаю тебе лучше спрашивать о чем-нибудь свою Щепку, — и она дала легкий подзатыльник подруге. Та хотела сказать так это в шутку:
— Убью, тварь, — но передумала и улыбнулась.
— Почему ты улыбаешься?
— Хочу увидеть, что будет, когда за меня заступится мой Колчак. — И добавила: — Ты записался, май диэ чайлд? Далее, кто выходит на ринг, Колчак и Деникин, или кто-то еще со стороны Зеленых, например, сам судья Нази? И вот Колчак вышел. Пришлось драться без перчаток, а Дзю До, как назло, абсолютно не шло в голову. Так бывает, вы очень любите шампанское Брют, а вот именно сегодня оно не идет. Только лезет. А это не та роль для шампанского. Так можно докатиться и до Кока-колы.