— Ты была дыханием, — добавил Элиан.
— Ты была огнём, — выдохнул Каэль.
Татьяна улыбнулась.
— Я была собой. А с вами — больше.
И впервые за долгое время она не боялась будущего.
Дом мигнул и показал слово: сила.
И Татьяна знала: сила теперь у них есть. Не в оружии, не в стенах. В смехе. В голосе. В любви.
Глава 15
Глава 15.
Жар и тишина
Праздник закончился, но остров ещё дышал светом. В воздухе висел запах цветов и золы, вода у берега мерцала, словно в ней остались осколки свечей. Женщины спали кто где — кто прямо на песке, кто в доме, обнявшись, смеясь даже во сне. Купол гудел низко, как будто пел колыбельную.
Но для Татьяны ночь только начиналась.
Она стояла у окна и смотрела, как по небу скользят остатки сияния. Сердце било ровно, но в груди горело. Слишком много — света, смеха, жизни. Слишком много — троих рядом.
Первым подошёл Элиан. Тихий, как всегда. Его дыхание касалось её щеки, и она знала, что он не скажет лишнего.
— Ты всё ещё горишь, — сказал он.
— А ты всё ещё молчишь, — ответила Татьяна.
— Потому что слова — это стены. А дыхание — мост.
Он взял её ладонь, не сжимая, просто держа, и повёл её ритм — вдох, выдох. Она почувствовала, как её сердце подстраивается под его дыхание.
Потом появился Рион. Он был, как всегда, тяжёлый и тёплый. Его ладонь легла ей на спину, уверенно, крепко.
— Ты держала всех сегодня, — сказал он. — Дай и нам держать тебя.
Она позволила. Его руки были как каменные стены, но не холодные, а согревающие.
Каэль пришёл последним. Не торопясь, но с огнём в глазах. Он смотрел так, будто в её лице горел весь мир.
— Ты смеёшься для всех, — сказал он. — А для нас?
Она вскинула бровь:
— Думаешь, я оставила смех где-то в зале?
Он шагнул ближе и поцеловал её. Жарко, резко, так, что мир исчез. Она не отстранилась. Но и не утонула — потому что рядом был Рион, его рука удерживала её, и рядом был Элиан, его дыхание выравнивало её ритм.
— Господи… — прошептала она. — Вы меня сводите с ума.
— Тогда мы ближе, чем думали, — усмехнулся Каэль.
— Ты не теряешь себя, — сказал Элиан. — Ты находишь.
— Ты с нами, — добавил Рион.
Она закрыла глаза. Их руки были везде: горячие, тёплые, лёгкие. Их дыхание — одно. Их сердца — рядом. И её тело отзывалось на всех троих сразу.
— Я не могу… — выдохнула она.
— Можешь, — ответил Рион.
— Хочешь, — поправил Каэль.
— Нужно, — сказал Элиан.
И она позволила.
Ночь стала длинной. Они были вместе, но не разрушая её. Каждый по-своему. Один держал дыхание, другой — тело, третий — сердце. Она смеялась и плакала, её волосы путались в чужих пальцах, её кожа горела от прикосновений.
И впервые за долгие годы она не была одна.
Утро принесло дождь. Он падал мягко, и в каждой капле звучало слово: ждём.
Она сидела на террасе, волосы влажные, плечи открыты. Рядом трое. Рион держал её руку. Элиан смотрел в глаза. Каэль усмехался, но в его усмешке горела нежность.
— Ты счастлива? — спросил Рион.
— Да, — ответила она.
— Ты наша? — спросил Каэль.
Она улыбнулась:
— Я — моя. И — ваша.
Дом мигнул «кухонной лампой» и вывел слово: живём.
И она знала: да. Они живут. Вместе.
Глава 16
Глава 16
.
Свадьбы под куполом
Остров гудел, как улей. Женщины бегали туда-сюда, смеялись, спорили, кричали друг другу, примеряли ткани. Дом сходил с ума: на стенах мелькали пиктограммы «цветы», «смех», «да» и даже «поцелуй», хотя никто его об этом не просил.
— Я не думала, что буду выходить замуж на другой планете, — заявила Алла, крутясь перед зеркалом. — Но, честно говоря, здесь у меня хоть платье светится. На Земле максимум гирлянда из «Икеи».
— На Земле у тебя максимум кот, — парировала Олеся. — И тот сбежал к соседям.
Смех прокатился по комнате. Но это был радостный смех, лёгкий, как свежий воздух.
Совет решил: если женщины нашли тех, кто зовёт их в пару, препятствовать нельзя. И уже сегодня должно было пройти три свадьбы.
Первая — Аллы. Она выбрала себе высокого, светловолосого мужчину из воинов соседнего острова. Он был тихий, но рядом с ней раскрывался — и сам начал смеяться её смехом.
— Я беру его, потому что он не спорит, — заявила Алла. — И потому что он красивый. Всё, хватит вопросов.
Вторая — Лины. Она выбрала музыканта, что играл на струнах, похожих на морские волны. Вместе они смотрелись так, будто сами были песней.
— Я беру его, — сказала Лина, — потому что с ним мой голос звучит, как никогда.