— Каждый дом под куполом живой, — объяснил белый, его голос был спокоен, как гладь воды. — Он очищает воздух, собирает влагу, хранит тепло.
Женщины слушали, и в их глазах снова появлялась жизнь.
Они привели их в просторное здание на краю скалы. Здесь было место для отдыха, общий зал и галерея, из которой открывался вид на океан. Волны мягко бились о камни, и звук их был роднее любого объяснения.
— Здесь вы останетесь, пока вам не определят острова, — сказал тёмный. Его взгляд был жёстким, но в глубине теплился огонь. — Каждый, кто ещё не встретил свою пару, будет жить под защитой общего купола. Это безопасно.
Женщины переглянулись. Кто-то кивнул, кто-то всхлипнул. Но страх уступал место надежде.
Татьяна стояла в центре, и она ясно видела: все взгляды снова тянутся к ней. Молодые, зрелые, дрожащие — все искали в ней опору.
— Мы — земные, — сказала она вслух. — И нам нужно держать уровень. Мы не товар и не пленницы. Мы гостьи. И будем вести себя так, будто это наш выбор.
В зале стало тише.
— Уровень, — повторила Лина, та, у которой двое сыновей. — Верно.
— Уровень, — подхватила Алла, пытаясь скрыть дрожь.
И слово пошло по кругу, превращаясь в мантру.
Но Татьяна чувствовала и другое: взгляды мужчин. Их троица держалась рядом, но каждый смотрел на неё по-своему. Белый — пристально, будто вглядывался глубже кожи. Золотой — с уважением и явным одобрением. Тёмный — с раздражением и чем-то ещё, похожим на ревность.
Она поняла: их бесит не только её спокойствие, но и то, что другие мужчины наверняка заметят её. Альфа всегда привлекает.
И сердце забилось быстрее.
Диалоги между женщинами в этот вечер лились, как поток:
— Ты видела их волосы? Белые, золотые, чёрные… словно из сказки!
— А если они и нас… выберут?
— Ха! Тебя — может быть. Меня — вряд ли.
— Перестань, — вмешалась Татьяна. — Здесь никто никого «не выбирает». Здесь ищут истинных. Это другое.
— А если я никому не подойду? — всхлипнула Нина.
— Значит, найдёшь себя, — твёрдо ответила Татьяна. — А потом всё остальное придёт.
Смех, слёзы, перебитые реплики — всё это делало их снова людьми.
А вечером, когда женщины разбрелись по залу и в воздухе запахло тёплым хлебом, принесённым из кухни-дома, Татьяна осталась у обзорного окна. Она смотрела на океан и думала: «Я нервничаю. Но не покажу. Я буду держать себя в руках, и они — все — будут держаться за меня. Я не позволю им увидеть слабость. Ни мужчинам, ни женщинам».
И где-то позади раздался голос белого:
— Ты держишься так, будто всегда жила здесь.
Она обернулась.
— А может, я просто устала жить в пустоте, — ответила она.
И он впервые улыбнулся.
Они разместились в доме, который напоминал одновременно и жилище, и храм. Стены дышали мягким светом, переливались полупрозрачными волокнами, а воздух внутри всегда оставался свежим, будто в горах после дождя. Потолки высокие, выгнутые, но не давящие — скорее купольные, словно их приютила огромная раковина.
Татьяна впервые осталась наедине с ощущением, что здесь всё сделано не для показа, а для жизни. Полы из гладкого материала, напоминающего полированный камень, были тёплыми, словно под ними текла река с горячими источниками. Стены откликались на прикосновения: если коснуться, они мягко меняли оттенок, подстраиваясь под настроение хозяина.
Из глубины дома доносилось журчание воды. Там находился зал отдыха с прозрачным бассейном, в который стекал каскад, имитирующий водопад. Вода светилась мягкими искрами, будто в неё добавили частицы лунного света. Женщины, всё ещё настороженные, тихо переговаривались, не решаясь приблизиться.
— Это похоже на сказку, — прошептала Алла, но голос её дрожал. — Только я не знаю, хорошая ли она.
— Сказки всегда страшные вначале, — ответила Татьяна. — Главное — не забывать, кто мы.
В каждой из женщин жила своя реакция. Нина не отпускала накидку, всё ещё ёжилась, вздрагивая от каждого громкого звука. Лина, наоборот, словно ожила: помогала другим, уговаривала сесть, попить воды. Олеся крепко сжала руки на коленях, но взгляд её блуждал по дому, словно она искала зацепки — доказательства, что это не сон.
— А если они завтра скажут: «Вы — снова товар»? — неожиданно спросила Яна, и смех её прозвучал слишком резко. — А мы тут расслабимся?
— Тогда я первая напомню им, что мы не товар, — отрезала Татьяна.
И это сработало. Женщины переглянулись, и страх отступил хотя бы на шаг.