Ангар благоразумно расположен на поверхности. Было бы глупо строить корабль под толщей металлов в огромных, но всё же, замкнутых полостях. А я не знаю, что для нас хуже, полная неизвестность нижних ярусов или кровавый хаос поверхности. В последние дни я вообще стараюсь не думать. Будь на моём месте умник, давно бы сошёл с ума от творящихся вокруг чудес.
Само по себе пространство ВНЕ вселенной, может пошатнуть психику. А когда начинаешь задумываться о гравитации, диффузии и пределе Оппенгеймера-Волкова, мозги вовсе начинают кипеть. Даже такие чугунные, как мои.
А ведь действительно. Сюда попадают даже звёзды, материи столь много, что образование чёрных дыр неизбежно. Рано или поздно, всё, что здесь есть, обязано рухнуть за пределы горизонта событий и исчезнуть. Но оно всё существует столько же лет, сколько существует сама Вселенная и все её вариации.
Я замотал головой, по привычке стукнул ладонью по виску. Перчатка клацнула по шлему, и Ноль повернулся, задержал взгляд на мне.
— Всё хорошо?
— Лучше некуда, только мысли всякие лезут.
— Беда. — Выдохнул Ноль. — Думающий солдат — плохой солдат.
Узкий туннель извивается, как нора крота. Под ногами клацает металл древних звездолётов, зданий и не понять чего. На стенах процветают заросли мха, а с потолка капает вода. Мы пробираемся длинным марш-бросками, делая короткие привалы на еду и сон. Раз за разом, до тех пор, пока вся прошлая жизнь не начинает казаться сном.
Верп преимущественно молчит, слишком занятый вычислениями и подбором ключей шифрования. У него идёт своя подготовка. Подозреваю, что заполучив чертежи ИИ создал виртуальную модель звездолёта и теперь вовсю гоняет её по воображаемому пространству. По сути, Верп погрузился в аналог того, что окружает нас. Место за пределами реальности.
На очередном привале мы остановились у стального обрыва. Со дна дует горячий ветер, и в темноте сверкают короткие разряды. Похоже, часть яруса просела под собственным весом и обнажила кладбище техники.
Ноль развёл огонь, обложил металлическими пластинами. В боевых скафандрах и с ИРП он нам не нужен, но пламя успокаивает. Придаёт всему оттенок уюта.
— Когда мы вернёмся. — сказал Ноль, садясь прямо у огня. — Чем займёшься?
— Уволюсь из армии. — Ответил я без раздумий. — Вернусь домой и буду наслаждаться жизнью.
— Звучит здорово, хотел бы и я так. — Вздохнул Ноль. — Но мне ещё десяток лет отрабатывать ресурсы, потраченные на создание.
— Зато потом сразу пенсия и толпы девиц.
— А толку от тех толп? — Фыркнул Ноль и горько засмеялся. — Я даже не представляю, как с ними говорить. Честно говоря, меня это пугает. Женщины… они страшные.
— А по мне красивые.
— Не в том смысле страшные… они другие, как чужие, но к ним тянет. Я не понимаю, что должен чувствовать и что чувствую, когда думаю о них.
Я покачал головой. Вздохнул.
— Знаешь, понимание женщин приходит с возрастом, но тогда от него уже никакой пользы. Так что, относись к ним, как к приятным загадкам.
Ноль подвигал бровями, качнул головой.
— Я попробую, спасибо.
Ноль уснул первым, а я остался сидеть и прогоревшего костра с винтовкой на коленях. В сознании проносятся образы прошлой жизни, о которой напомнила товарищ. Да, без войны жить было куда приятнее. Может тоже завести женщину и детей? В конце концов, я сражался за право человечества на жизнь. Пора эту самую жизнь принести в мир.
В полной тишине слышно, как шелестит новая система охлаждения Верпа. ИИ заявил, что её геометрия улучшила эффективность в пассивном режиме, но с обдувом он теперь вообще может выходить на пиковые мощности. На мой вопрос о жидкостном охлаждении только фыркнул и спросил: «А кто будет менять эту жидкость и следить за протечками?».
Ноль спит, сложив руки на животе и на полусфере шлема, скользят блики от статических разрядов в бездне. Пулемёт лежит рядом, как верная невеста. Кажется, теперь даже я не смогу уснуть, не чувствуя оружие под рукой.
Глубоко в проломе сверкнула особо мощная молния, перекинулась от стенки к стенке, как мост. Завибрировала, и поток горячего воздуха усилился. Как заворожённый, несколько секунд наблюдал за ней. Молния то выгибается, то проваливается, но остаётся. Склон подо мной дрогнул, в глубине заскрежетало.