Иногда я задавалась вопросом, почему эти фонтаны не отключают зимой, ведь это была обычная практика для других подобных мест. Помнится, Кори МакДонал как-то писал об этом. Он в своей статье собрал и описал существующие городские поверья о том, будто бы фонтаны это своего рода сердце Восточного города, и если они перестанут меняться, это будет означать, что сердце остановилось и город находится при смерти. Конечно, там были и теории заговора о сети туннелей, находящихся внизу, о бункерах и тайных обществах, а также о том, что фонтаны питаются непосредственно от самого ядра Земли. Но, думаю, сами местные жители уже настолько привыкли к их неустанной и непрерывной работе и ежечасной смене, что никто из них давно не задумывался о том, что за сила стоит за этим и в чем сакральный смысл сего действа.
Конечно, поздней осенью, как сейчас, туристов на Площади Фонтанов было меньше, чем обычно, и тем не менее она оставалась самым людным и самым проходным местом в Восточном городе — от нее в разные стороны, подобно лучам, расходились семь улиц, а круговое транспортное движение, охватывающее саму площадь плотным асфальтовым кольцом, также превращало это место в одно из самых шумных и беспокойных. Здесь было очень сложно кого-то незаметно похитить, зато очень легко смешаться с толпой и мгновенно сбежать в любом из семи направлений. Я этого не помнила лично, но папа еще в моем детстве рассказывал о том, как однажды здесь случилась большая гангстерская перестрелка, о которой беспрестанно крутили сюжеты даже по нашему местному телевидению. Тогда пострадало и погибло довольно много случайных прохожих, а преступникам каким-то чудом удалось уйти. Поговаривали, что кровь, которая попала на каменного оскалившегося тигра, что тогда возвышался над фонтаном, до сих пор видна на его морде, если приглядеться. Наверное, поэтому эта фигура и поныне считалась несчастливой — ее меньше всего фотографировали туристы, а однажды какие-то вандалы даже попытались ее сломать, но в итоге были схвачены гончими до того, как успели причинить ей какой-то значительный вред.
Конечно же, самой главной и самой красивой фигурой всей конструкции считалась статуя Великого Зверя, похожего на того, что сиял на витражах Церкви. Он появлялся в полночь и в полдень, величественный и абсолютно белоснежный, как рясы его последователей. Вода практически беззвучно стекала с его свисающих усов и длинных заостренных рогов, а также с его задних ног, что было призвано изображать либо течку омег, либо семяизвержение альф — это кому как больше нравилось думать и представлять. Лично я вообще предпочитала ему под хвост не заглядывать. Я понимала, почему изобразить подобное было важно и какое место сексуальность и ее особо яркие проявления занимали в нашей культуре, особенно в нынешнюю эпоху постепенного вымирания, однако мне все равно было немного неловко. Это было… слишком прямолинейно что ли? Попахивало дремучим Средневековьем, когда нормальным считалось вывешивать за окно простыню или тряпку, вымоченную в соке первой течки юной омеги. Считалось, что это своего рода способ похвастаться и сообщить, что в доме уже есть невеста на выданье, но, как писали в учебниках истории, на самом деле причина у этого была другой — куда менее возвышенной и деликатной. Родители юных омег таким образом устраивали негласные соревнования, на чьем «течном полотне» останется больше всего следов от извергнутого останавливавшимися тут альфами восхищения, ведь это говорило о том, какая красивая и желанная омега живет в доме. И застать за эти делом можно было как главу соседнего семейства раза в три старше только сформировавшейся девушки, так и местного священника, бродягу с чирьями по всему телу или даже собственного родственника, благо что в древние времена это тоже не считалось чем-то зазорным или неправильным.