Он на какое-то время замолчал, словно ожидая, что мы набросимся на него с упреками или осуждением. Но мы молчали. Не знаю, о чем думали Джен и Йон, а я размышляла о том, как обманчива бывает иллюзия того, что мы знаем кого-то. Мы с Максом были знакомы не первый год, он был одним из тех немногих, с кем у меня завязались дружеские отношения после переезда в Восточный город. Да, мы не слишком часто общались, но я была уверена, что знаю о нем тот необходимый минимум, что составляет костяк любой полноценной взрослой личности. А выходит, я совсем ничего о нем не знала, а все то, что казалось мне фундаментальным и важным, было лишь маской, своего рода персоной для посторонних, за которой пряталась его истинная натура — тревожная, полная губительной тяги и не способная ей противостоять. И это, как оказалось, было лишь самое начало его истории.
— Я стал проигрывать больше, чем мог себе позволить. Сам не заметил, как влез в большие долги, которые перестало получаться покрывать за счет зарплаты. Я чувствовал, что качусь в пропасть, и, наверное, бы в итоге там и оказался, если бы не Алан.
Алан был его другом — тем самым, что разбился на мотоцикле и на чьих похоронах Макс щеголял в цилиндре. Это все, что я о нем знала, потому что сам он не любил о нем рассказывать даже будучи под градусом. Джен говорила, что это больная тема, но, кажется, я и не представляла себе насколько.
— Алан меня вытащил из этой ямы. Сперва очень помог деньгами, а затем, день за днем, помогал справиться с зависимостью. Он был рядом, когда больше никого не было. Он не осуждал и не навязывался, но словно бы воплощал собой идею о том, что в мире есть другие источники радости и удовольствия, кроме игры. Думаю, глядя на него, я сам захотел завязать. Стать лучше. Стать тем человеком, которого он бы не постыдился назвать своим другом. И я старался. Правда старался. Думал, что справлюсь и что оставил автоматы в прошлом. Но… — Он стиснул зубы, и на его щеках заиграли желваки. Чувствовалось, что мы подошли к той самой части истории, что давалась ему сложнее всего. — Вы помните, как пару лет назад открылось то большое казино? С красной лилией на фасаде? Тогда еще много споров было на эту тему, этично ли открывать подобное заведение в самом центре города. Оно было помпезно вызывающим, таким… ярким, красочным и манящим, как новенькая карусель.
Красная лилия. Паззл потихоньку начал складываться. Я пока далеко не все понимала, но, судя по всему, все это было взаимосвязано — казино, бандиты с татуировкой в виде цветка, наркотики и Сэм, которого Йон так отчаянно и тщетно пытался разыскать. Я заходила все глубже в лабиринт, и мне уже чудился отзвук копыт мифического зверя, что охранял его центр.
— Я сказал Алану, что просто хочу посмотреть. Уговорил его пойти со мной, чтобы он своими глазами убедился, что я не стану играть. Он отказался. Сказал, что у него другие дела, но… я по его взгляду понял, что он мне не верит. Не верит, что я смогу сдержаться. Это меня задело. Я не давал ему повода сомневаться во мне! У меня не было ни одного срыва за несколько месяцев. Я просто хотел… посмотреть — ну или мне так казалось. Я… наговорил ему всякого, а потом швырнул в лицо свой кошелек. Сказал, что мне даже деньги не понадобятся, потому что я не собираюсь играть. Он меня молча выслушал и ничего не сказал. Позволил уйти. Я… до сих пор не понимаю, почему он отпустил меня в тот вечер. Почему не надавал по роже, не привязал к батарее, не потребовал выбрать между нашей дружбой и этим проклятым казино…
— Потому что ты взрослый мальчик, у которого есть голова на плечах? — предположил Йон, чьи губы дернуло кривой усмешкой. Макс не ответил, даже не посмотрел в его сторону, просто продолжил:
— Конечно, мне захотелось сыграть. Автоматы там были совсем новенькие, только что с конвейера и они были… сделаны под старину. Сейчас же все кругом электронное, нигде не найдешь аутентичных автоматов, как были в моем детстве. С вращающимися барабанами, которые по одному отсчитывают твою удачу. Я всегда такие обожал. Решил, что сыграю разок — просто чтобы послушать звук, чтобы ощутить эту ручку в своей ладони. Чтобы вернуться в детство и… снова почувствовать, как мир становится правильным и гармоничным. Я… одолжил немного денег прямо в казино. Они давали в долг, якобы это была какая-то акция, приуроченная к открытию. И там нельзя было взять одну монетку — только сразу определенную сумму. И… Я просто не заметил, как потратил их все. Они дали мне еще и еще и… Я проиграл почти двадцать тысяч той ночью. Сам не знаю, как так получилось. У меня не было таких денег — даже дома. Мне пришлось бы заложить квартиру, я… я вообще не представлял, как так вышло. Они… разрешили мне позвонить. Я позвонил Алану. Объяснил ему все, ощущая себя отвратительнейшим существом на всем белом свете. Он сказал, что приедет и привезет деньги. Что у него есть сбережения. Когда он это сказал, я… я совершенно потерял голову. Начал говорить что-то о том, что никогда больше в жизни не подойду к автоматам, что все ему отдам, что буду ему должен до гробовой доски. Мне кажется, я даже плакал от счастья и от мысли, что боги дают мне второй шанс. — Он снова замолчал, опустив голову, и какое-то время тишину в полутемной комнате нарушал лишь звук дождевых капель, ударяющихся об оконное стекло снаружи. — В ту ночь тоже шел дождь. Видимость была почти нулевой. Говорят, он не справился с управлением и его вынесло на встречную полосу. Он так… и не доехал до меня.