— Хана?
Голос Йона вырвал меня из полудремы, в которую я, сама того не осознавая, погрузилась, углубившись в свои воспоминания. Прежде мне всегда было очень сложно думать о том вечере, но сегодня… сегодня, побывав практически между жизнью и смертью, я, кажется, была готова взглянуть на те события под иным углом. Правда сама еще толком не понимала, под каким именно.
— Что?
— Можно я лягу к тебе? Мне так будет спокойнее. После всего, что сегодня было. — Его голос звучал немного глухо, словно ему было неловко об этом просить.
— Но кровать же совсем маленькая… — немного растерялась я. — Как ты тут…
— Нормально помещусь, — договорил он за меня, вдруг оказываясь так близко, что у меня перехватило дыхание. Его мокрые волосы мазнули по моей щеке, холодя кожу, а потом я ощутила, как он крепко и решительно прижал меня к себе, предупреждая мое возможное падение с внезапно резко сузившегося пространства кровати.
И только сейчас я в полной мере осознала, как сильно все это время мне этого хотелось — почувствовать его вот так, без преград и расстояний. Словно внутри меня прорвало некую дамбу, и я позволила себе наконец расслабиться и выпустить из себя сковавшее мышцы и разум напряжение. Из моей груди вырвался сдавленный всхлип, а голова ощутимо закружилась, вынуждая меня сильнее схватиться за Йона, словно он в самом деле был единственной моей опорой в этом опасно нестабильном мире.
— Что с нами будет? — едва слышно прошептала я. — Йон, что же с нами будет?
— Все будет хорошо, — уверенно произнес он. — Судьба не просто так свела нас с тобой, в этом я теперь убежден. Твой друг может стать той самой ступенькой, которая позволит мне подняться туда, куда прежде я никак не мог попасть.
— Ты правда думаешь сейчас об этом? — почти возмутилась я. — О своей мести? Йон, зачем… Зачем ты…
— Поверь мне, иначе нельзя, — упрямо помотал головой он. — Я должен это сделать. Ради матери. Ради сестры.
— Сестры? — непонимающе нахмурилась я. — Йон, ты не говорил, что у тебя есть сестра. Ты сказал, что был совсем один. Йон?
— Тише, маленькая омега, — отозвался он, и я вдруг ощутила, как его руки опускаются ниже по моей спине, а дыхание становится тяжелее. — Я расскажу тебе… однажды.
Эмоции накрыли меня густой жаркой волной. Я слишком многого не знала о прошлом, ничего не могла предугадать в будущем, а мое настоящее сузилось до размеров крохотной комнаты мотеля, затерянной посреди холодной ноябрьской ночи. Мне было страшно — безумно страшно от ощущения того, что моя жизнь превратилась в сплошной бурлящий хаос. Друзья, которым я верила, оказывались совсем не теми, за кого я их принимала. Отношения, в которых я была уверена, изошли трещинами и, кажется, с трудом выдерживали натиск ревности, обусловленной банальной биологией, с которой никто из нас ничего не мог поделать. А тот, в ком я нуждалась больше всего, был всего лишь марионеткой в руках судьбы, вынужденный желать того, чего бы никогда не пожелал осознанно. Сегодня мне пришлось взять в руки оружие, чтобы защитить себя и тех, кто был мне дорог, а что случится завтра? Как далеко мы зайдем? Как далеко я сама способна зайти? И за что мне было цепляться, когда все, во что я верила, оказывалось либо ложью, либо самообманом, либо сладостной иллюзией, которая не способна была продлиться долго?