Она пересекла кухню, встряхивая руки в резиновых перчатках от воды, а потом, приподнявшись на цыпочки, захлопнула маленькую форточку, из которой на подоконник уже налетело немало снежинок.
— Терпеть не могу холод, — пояснила Поппи. — Как вспомню, как тогда оказалась без крыши над головой, сразу мерзнуть начинаю.
— Тебе не к кому было пойти? — сочувственно уточнила я, перекинув полотенце через плечо.
— Да было, конечно, — отмахнулась омега. — Подружки были и… пара альф, которые были не прочь покувыркаться без обязательств. Но я тогда молодая была, глупая. Думала, что умнее всех и что даже в наше время можно… вести себя, как вздумается, а потом просто начать новую жизнь или типа того. Меня… в общем, когда я решила завязать с прошлым и встать на… праведный путь, меня отказывались брать на работу. Ну знаешь, на такую официальную работу. Потому что их, видите ли, не устраивал уровень моей нравственной морали! — выразительно всплеснула руками она. — Я зарабатывала урывками то там, то тут, бралась за все подряд, лишь бы деньги были. Полы мыла, унитазы драила, чуть в криминал не угодила. А потом поняла, что легче всего раздобыть наличные, лежа на спине. За это их мне давали куда охотнее — и куда больше. Какой был смысл биться в закрытые двери и что-то кому-то доказывать, когда в их глазах я уже была шлюхой?
— А ты не думала… уехать куда-нибудь? — осторожно спросила я. — Начать все с начала?
— Как будто это так легко сделать, — скривилась омега.
— Нелегко, — согласилась я. — Но иногда это единственный вариант.
— Говоришь так, будто знаешь из личного опыта, — заметила моя собеседница.
— Так и есть, — не стала лукавить я. — Поверь, я отлично знаю, каково это, когда у тебя шепчутся за спиной и показывают пальцем. Мне… просто повезло, что представилась возможность сбежать туда, где меня никто не знал.
— Что же ты такого натворила, Хана? — улыбнулась Поппи. Зубы у нее были желтоватые от сигарет и такие крупные, что казались немного непропорциональными для ее рта. Что, впрочем, не делало ее улыбку менее обаятельной.
— Потеряла контроль над ситуацией, — отозвалась я, решив не вдаваться в детали.
— Хана? — позвали меня от двери. Обернувшись, я увидела другую обитательницу Дома, одну из тех, с кем мы не особо близко общались. — Старшая сестра просила тебя зайти к ней.
— Прямо сейчас? — немного удивилась я, вытирая очередную тарелку.
— Вроде как да, — кивнула та.
— Хорошо, я… — Я неуверенно покосилась на Поппи.
— Я справлюсь, — махнула рукой та. — Иди. Если Ория что-то от тебя хочет, это должно быть важно. Тут все равно немного осталось.
Я поблагодарила ее и, оставив полотенце на спинке одного из стульев, направилась к владелице Дома, гадая, о чем та хочет поговорить. С момента нашего с Йоном возвращения несколько дней назад мы так толком и не обсуждали ни произошедшее, ни планы на будущее. Альфа снова меня избегал — по крайней мере, так это выглядело со стороны. Возможно, в нем говорило чувство вины перед Никки из-за того, что произошло той ночью в мотеле. А, возможно, его разум был занят чем-то совершенно иным, в чем всяким там рыжеволосым омегам просто не было места. В любом случае я была даже рада этому. Когда его не было рядом, мне было проще убеждать саму себя в правильности моих суждений о нем и видении своего будущего, не связанного с ним. Я продолжала день за днем по капле выдавливать из себя эту ненужную привязанность, и мне даже начало казаться, что мои усилия будут оправданы и в конце концов я одолею ее. Просто для того, чтобы не дать ей одолеть меня.
В комнате Ории воздух, как обычно, был насыщен благовониями, а темноту по углам разгоняли две настольные лампы. Сама омега сидела за своим столом для карт, в то время как Йон стоял поодаль от нее, сложив руки на груди, а на низком потертом пуфике приютилась Никки, сжимавшая в руках радио-няню. Судя по всему, я пришла не к самому началу разговора, потому что все трое выглядели так, словно уже успели о чем-то основательно поспорить, оставшись после этого каждый при своем мнении.
— Вы хотели меня видеть? — негромко уточнила я, ощущая себя как-то неловко.
— Совсем необязательно было ее вмешивать, — проворчал Йон.