Впрочем, чего скрывать, и сам альфа сегодня выглядел немного иначе. Костюм-двойка, идеально севший по фигуре, добавлял ему сразу несколько лет, а собранные в тугой хвостик волосы полностью открывали его лоб — выразительный, пусть и немного резковатый разлет бровей придавал его взгляду особое, почти хищное выражение, чего я не замечала прежде. В нем чувствовалась сила, осознающая себя, горячая, по-юношески нетерпеливая и вместе с тем схваченная упрямой волей. Его красота жила не столько в лице или теле, сколько в глазах, во впечатлении, которое он производил. В нем было что-то такое, что заставляло желать коснуться этого, разделить на двоих, позволить увлечь себя в некую сумасшедшую гонку. Любить такого, как он, это все равно что прыгать с моста с резиновым канатом вокруг пояса — страшно, захватывающе, ни с чем не сравнимо и совсем рядом с границей того, что принято называть настоящим счастьем.
— Я все-таки не понимаю твоей страсти к оверсайзу, — вздохнула я, кое-как справившись со своими чувствами. — Почему ты прячешь от мира такую роскошную фигуру?
— Я мог бы задать тебе тот же вопрос, — выразительно поднял бровь он, качнув головой.
— В жизни вообще много загадок, — резюмировала я, а он протянул мне руку и негромко произнес:
— Идем?
Признаюсь честно, из нас двоих эта странная игра удавалась ему куда лучше. Сев за руль серебристо-серого «ягуара», он легко и без всякого страха что-то там поцарапать вывел машину на дорогу. Механический зверь слушался его безропотно и покорно, и не нужно было обладать связью нашей метки, чтобы понять, в каком восторге пребывает Йон от возможности посидеть у него за рулем.
— Мне кажется, ты мог бы легко привыкнуть к красивой жизни, — отметила я, улыбнувшись и покачав головой.
— К хорошему всегда быстро привыкаешь, — отозвался альфа. — Я никогда не считал, что та жизнь, которую я вынужденно веду сейчас, это мой потолок.
— В самом деле? — подняла брови я. — И как же ты… представлял себе свою жизнь?
— Без границ, — лаконично произнес он. — Без заданных ограничений и потолка, выше которого не прыгнуть. У меня никогда не было того, чем владеют все эти люди, к которым мы сейчас едем в гости, но я… но у меня всегда была какая-то подсознательная уверенность, что я могу получить все это и даже больше, если захочу. Что они не успешнее меня только потому, что у них есть счет в банке с большим количеством нулей. Просто сейчас у меня другие приоритеты.
Не знаю почему, но я ему поверила. Глядя на его сосредоточенный профиль, на то, как он спокойно и уверенно держал руки на руле и какой решительностью сверкали его глаза, я невольно заразилась его уверенностью. Сама я никогда не мечтала о чем-то подобном, мне вполне хватало уюта моей повседневной жизни, но здесь и сейчас, рядом с ним, я ощущала в себе готовность штурмовать горы и покорять мир. Пока он был рядом, все это не казалось таким уж сложным.
«Ягуар» наконец выбрался из паутины узких окраинных улочек, и, набирая скорость, двинулся в сторону центра города. По мере того, как мы к нему приближались, проспекты становились все шире, дома — выше, а люди на улицах все с меньшим удивлением и любопытством косились в нашу сторону, пока мы стояли на светофорах. В центре никого было не удивить такой машиной, здесь она даже могла показаться заурядной, но именно это нам и было нужно — смешаться с толпой, не выделяясь слишком сильно как в худшую, так и в лучшую стороны. И все же, когда мы подъехали к центральному входу в казино, мне вдруг стало не по себе. До сего момента я, кажется, в полной мере не осознавала, что нам действительно придется забраться в змеиное логово — туда, где проводили свои вечера продажные чиновники, криминальные авторитеты и прочие сомнительные личности, обладающие властью просто стереть нас в порошок одним щелчком пальцев. Успокаивало лишь то, что Йон обещал ничего не предпринимать и просто оглядеться.
Внутрь мы заехали через большие ворота, которые распахнулись перед нами, как по волшебству, стоило моему альфе поднести карточку Макса к считывающему устройству у входа.
— Когда-нибудь представляла такой момент? — с усмешкой спросил он, когда открыл дверцу машины и подал мне руку, чтобы я могла выйти.