— Дело твое, — пожал плечами тот. — Правда сейчас все это как-то не к месту. Там в главном зале…
— У меня выходной, так что меня вообще не волнует, кто там с кем чем не поделился, — перебил его мужчина, не отводя от нас жадного взгляда. — Сам разбирайся с этим дерьмом, а у меня появились свои планы на вечер.
— Если ты отпустишь ее прямо сейчас, я обещаю, что не трону тебя, — меж тем негромко проговорил Йон. — Я позволю тебе уйти отсюда живым и со всеми конечностями. Сегодня выдался сложный вечер у всех, поэтому давай не будем усугублять.
— Посмотрите-ка на него, — расплылся в широкой улыбке Кадо. — Пацан вздумал мне угрожать. Судя по твоей гладенькой смазливой физиономии, ты еще вчера у мамки титьку сосал, а сегодня уже сам строишь из себя папочку? Хочешь покрасоваться перед подружкой, дело твое, но, поверь, мне будет куда интереснее посмотреть на вашу волшебную регенерацию еще раз, так что я с радостью прострелю ей что-нибудь менее нужное, чем голова. Но поскольку мне совсем не улыбается торчать в этом дурдоме дольше, чем следует, пока тут не приберутся, я бы все-таки обошелся без этого. Что скажешь?
— Йон, все нормально, — прошептала я, отчего-то испытывая навязчивую потребность его успокоить. — Мы просто… поговорим с ними.
— А твоя подружка соображает, — удовлетворенно кивнул мужчина. — Ну так что? Будешь и дальше играть в благородного мстителя или просто сделаешь, как я скажу, и облегчишь жизнь всем троим?
Мы с альфой встретились глазами — кажется, впервые с того момента, как меня вынудили подняться на ноги и отойти от него на несколько шагов назад. И то, что я увидела, мне совсем не понравилось. Потому что в его взгляде были только растерянность и злость. Его голос звучал уверенно и грозно, но на самом деле Йон не контролировал ситуацию. Его инстинкты требовали немедленно вырвать меня из рук злодея и разорвать его самого на куски, но даже со всей своей силой он был беспомощен против пистолета, приставленного к моей голове. И мы все прекрасно это понимали.
— Я сделаю, — наконец коротко выдохнул он, и улыбка Кадо стала еще довольнее.
— Ну вот и славно. Посмотри налево, пацан. Видишь там дальше по коридору дверь в служебное помещение? Сейчас ты повернешься ко мне спиной и пойдешь в ту сторону. Зайдешь внутрь, подойдешь к лифту и вызовешь его. Отойдешь в сторону и дождешься, пока мы зайдем внутрь и уедем. А сам потом поднимешься по лестнице, и мы все снова встретимся на двадцать пятом этаже, как славные добрые друзья. Все понятно?
Йон кивнул, глядя на того с такой яростью, что если бы Великим Зверем нам была дарована способность убивать взглядом, от Кадо бы уже осталась горстка пепла. В лучшем случае.
— Ну так вперед, шевели конечностями, — выразительно двинул бровями мужчина, и пистолетное дуло сильнее надавило на мою голову, вынуждая меня отклонить ее чуть в сторону. Я не чувствовала страха, но это было максимально далеко от того, что можно было бы назвать смелостью. Я в принципе сейчас ничего не чувствовала, словно превратилась в деревянную болванку на шарнирах, которая двигалась тогда, когда того хотел ее кукловод. Ни боли, ни ужаса, ни надежды — сплошное белое ничего, холодное и тяжелое. Эмоции нагонят меня потом, скрутят в бараний рог и не оставят в покое, пока я не расплачусь с ними сполна за свое нынешнее блаженное бесчувствие.
Повинуясь приказу Кадо, Йон направился к служебному коридору, и мы через некоторое время последовали за ним. Чувствовалось, что у этого человека был опыт в общении и ведении дел с бестиями. Он ни на секунду не терял бдительности, не позволял альфе оказаться вне поля своего зрения и не подпускал его ближе, чем на расстояние, преодолеть которое даже в прыжке заняло бы больше времени, чем требуется для того, чтобы спустить курок. И хотя я вроде бы умом понимала, что мужчина не собирается действительно меня убивать и пистолет у моей головы лишь страховка, я все равно не могла не думать о нем. В тот момент мне казалось, что я до конца своей жизни буду помнить эту давящую тяжесть у своего виска.
Зайдя вместе со мной в лифт, Кадо приказал мне нажать на кнопку двадцать пятого этажа, и лишь после того, как дверцы закрылись, а кабина тронулась, он наконец убрал пистолет от моей головы и отпустил меня. У меня от неожиданности подкосились ноги, и я в прямом смысле слова сползла вниз по стеночке, пока он, как ни в чем не бывало, принялся разглядывать в огромное зеркало свою шею. Только сейчас я увидела на ней кровоточащую царапину — видимо, прилетело осколком стекла во время перестрелки.