Он снова замолчал, опустив угрюмый взгляд на собственные руки и терзая ногтем заусеницы на большом пальце.
— С ней что-то случилось? — предположила я.
— Да, именно так. С ней кое-что случилось, и я остался совсем один.
После этого он надолго замолчал, и я поняла, что больше Йон говорить не намерен. Впрочем, я и так узнала больше, чем надеялась, и мне нужно было как следует все это осмыслить. Маленький ребенок, потерявший сперва сестру, а потом мать, вынужденный скитаться по холодным недружелюбным улицам, лишенный защиты и заботы и отягощенный бесконечным чувством вины за то, что не смог уберечь своих близких — как мне было сейчас в двух словах объяснить и передать все то, что теснилось в моей груди и остро жгло ее изнутри? Как сказать, что его мать была слабой эгоистичной женщиной, которая поставила свои интересы и зависимости выше интересов собственных детей, но он не был в этом виноват? Что такой ублюдок, как Сэм, не заслуживает ни его памяти, ни его мести, ни даже упоминания о нем? Йон построил всю свою жизнь на ненависти к этому человеку, потому что больше у него ничего не было. И если бы не благотворное влияние его отца и наставника, которого я уже заочно без меры уважала, мой альфа мог бы вырасти озлобленным безжалостным уродом, ни во что не ставящим чужие жизни на пути к достижению собственной цели. Да, он и так не боялся запачкать руки, разбираясь с негодяями, но, вспоминая, как он заботился о побитой Сузи, как помогал девочкам из Дома Ории перестилать крышу, с какой нежностью смотрел на Никки и ее малыша, да что там — как он все это время присматривал за мной, помогал моим друзьям и терпеливо сносил все мои приступы паники и перепады настроения, я осознавала, какой огромный и непростой путь духовного развития он прошел за эти годы, не озлобившись и не возненавидев весь мир за то, как тот поступил с его семьей.
— Ты думаешь, что, если убьешь его, тебе правда станет легче? — тихо спросила я спустя какое-то время.
— Я должен это сделать, — дернул плечом он. — Не только ради себя, но и ради тех, кому он еще может навредить. Ты же видела, как высоко он забрался за эти годы.
— Вот именно, — робко подтвердила я. — Йон, теперь он не просто уличный дилер, которого ты мог выследить и растерзать в подворотне.
— Ты думаешь, что меня это остановит? — холодно уточнил он, глянув на меня исподлобья, и я ощутила, как по коже пробежались неприятные колючие мурашки. Отчего-то вспомнился тот расклад Ории — Любовники и Смерть, идущие рука об руку. Теперь мне чудилось в нем дурное предзнаменование. Как если бы, выбирая дорогу мести, Йон подписывал себе смертный приговор. И, судя по всем этим его разговорам о том, что главное спасти меня, его вполне устраивал вариант, при котором он забирал Сэма на тот свет вместе с собой.
— Неужели это того стоит? — с мучительным непониманием спросила я. — Йон, мне в самом деле очень жаль, что с тобой все это произошло, но ты жив, ты можешь быть счастлив. Тебе нет нужды приносить еще и себя в жертву этому отвратительному человеку.
— Счастлив? — хрипло усмехнулся он, качнув головой, отчего волосы упали ему на глаза, скрыв их от меня. — Уж не про себя ли ты говоришь, маленькая омега? Предлагаешь мне отказаться от дела всей моей жизни, взять тебя за руку и умчать в закат на розовом пони?
— Если у тебя где-то поблизости припаркован розовый пони, что сможет увезти нас отсюда, я готова поехать хоть в закат, хоть в рассвет, хоть на Луну, — парировала я, ощущая, как легкая издевка, скользнувшая в его интонациях, больно кольнула меня изнутри.
— Я выбрал свой путь много лет назад, — проговорил он. — И теперь понимаю, что не ошибся. Я допустил ошибку лишь в том, что взял тебя с собой вчера. Мне следовало идти одному и тогда…
— Тогда, если бы тебя подстрелили, ты бы погиб на месте, — возразила я. — Ты добрался до Сэма только потому, что я была рядом с тобой.
— Значит, это наша общая судьба, маленькая омега, — пожал плечами он, но уверенности в его голосе поубавилось.
— Я не хочу так думать, — помотала головой я. — Хочешь знать, во что я верю? Судьба дала тебе возможность сделать выбор. Взамен всего, что ты утратил, она предложила тебе нечто уникальное, способное, возможно, частично исправить тот вред, что был тебе нанесен. Да, я говорю о нашей связи, и не смей делать вид, что она ничего не значит!
— Не все в мире сводится к любви, маленькая омега, — скривился Йон. — Я вообще думаю, что в некоторых историях ей в принципе не место.
— А я думаю, что ты мыслишь невероятно узко, отказываясь принимать то, что не соответствует твоим убеждениям! — отрезала я. Мы сцепились взглядами, и я ощутила уже несколько подзабытое покалывание в метке, что всегда сопровождало наши споры и разногласия.