Как и тогда, шесть лет назад, позволила им.
— Да ничего особенного, — резюмировала Мартиша, выпрямившись, понюхав и зачем-то лизнув собственные пальцы. — Думаю, мой бывший придурок просто любил приврать ради красного словца. На вот, вытирайся. Я тебе сейчас принесу что-нибудь из одежды.
Она кинула в меня полотенцем и вышла, громко щелкнув наружной щеколдой. Я осталась лежать на полу, ощущая, как стекает вода по моим дрожащим плечам и пульсирует боль в том месте, где меня головой приложили о стену. Мне понадобилось несколько долгих минут только для того, чтобы снова сдвинуть колени. А потом съежиться, обхватив себя за плечи и беззвучно всхлипывая. Я больше уже ничего не хотела. Ни защитить Йона, ни бороться за нашу судьбоносную связь, ни даже избавиться от треклятой метки, из-за которой все это началось. Я просто хотела, чтобы меня оставили в покое. Потому что сил у меня больше не осталось.
Мартиша вернулась со стопкой чистой одежды в руках — это оказался какой-то спортивный костюм. Мне было все равно, откуда он у нее взялся и кому принадлежал до меня. Я даже не вздрагивала, когда она, одевая меня, вертела мною как хотела, словно послушным манекеном, а напоследок от души хлопнула по заднице, назвав «славной омежкой». Я не поднимала взгляда, когда мы вместе с ней возвращались к остальным. А, увидев Йона, тоже переодетого в поношенные вещи с чужого плеча, не смогла себя заставить подойти к нему. Я чувствовала, что он смотрит на меня, буквально проедает глазами, пытаясь добиться ответного взгляда, но упрямо таращилась в пол. С моих наполовину промокших, частично закрывающих лицо волос капала вода, стекая вдоль позвоночника до самых бедер. И я концентрировалась именно на этом ощущении, на прохладном мягком прикосновении, скользящем вдоль спины. Больше не было ничего — ни этих людей, ни этой комнаты, ни того, что произошло в душевой.
— Хана! — Он не сдержался и позвал меня по имени, но я не собиралась ему отвечать.
— Что, наши голубки уже поссорились? — хохотнул Кадо. — Милые бранятся, только тешатся, не переживайте. Давайте, ребятки, время деньги. Мартиша, золотце, я у тебя в долгу.
— Про скидочку не забудь, — кивнула та, сложив руки на груди. — Даже не надейся, что я тебе не припомню потом.
— Да куда уж там, — подмигнул он ей, а потом щелчком пальцев указал на выход. Не дожидаясь, пока меня снова схватят за руки, я зашагала в его сторону сама.
— Я вернусь, — услышала я вдруг голос Йона и, обернувшись через плечо, увидела, что он стоит рядом с Мартишей, глядя на нее в упор. — Я вернусь, и ты пожалеешь, что прикоснулась к ней.
— Да было бы к чему там прикасаться, касатик, — фыркнула женщина. — Твоя девчушка сама готова перед первым встречным на спину лечь. Ну да, омежки, они все такие, тебе ли не знать. Не удивлюсь, если она пару оргазмов словила просто потому, что я дотронулась до ее голой задницы.
— Йон, не надо, — тихо произнесла я. — Оставь ее. Идем.
— Хана, что она сделала? — сквозь зубы прорычал он.
— Какая разница? Она, они, он — это ты со мной сделал все это. Ты и эта проклятая судьба, что свела нас.
Я отвернулась, не желая видеть, какой эффект произвели на него мои слова, и игнорируя болезненно жжение в нашей метке. Конечно, обвинить его было проще всего — потому что в отличие от них всех его я могла ранить. Могла отыграться на нем за то, что произошло со мной. Это было мелочно, глупо и жестоко, но, по крайней мере, этого было достаточно, чтобы он перестал нарываться на неприятности и оставил эту женщину в покое.
Кажется, в машине я ненадолго отключилась. Мое тело за одни только последние сутки пережило пулевое ранение и, вероятно, легкое сотрясение мозга, не говоря уже обо всем остальном. Оно сдавало свои позиции. Даже с учетом нашей волшебной целительной связи его ресурсы были ограничены. Я не знала этого наверняка, но нутром чуяла, что злоупотребление подобной регенерацией могло иметь последствия куда более серьезные, чем сами те раны, что она исцеляла. И тем не менее, когда я пришла в себя, чувствуя руку Йона в своей, то не смогла сдержать тихого всхлипа. Чувство единения и цельности, что я испытывала рядом с ним, невозможно было ни с чем сравнить.
— Прости, — выдохнула я, не решаясь посмотреть на него. — То, что я сказала…
— Все нормально, — так же тихо отозвался он, погладив меня по щеке и подняв мое лицо за подбородок. — Хана, я вытащу нас, я тебе обещаю, слышишь? Потерпи еще немного, маленькая, хорошо? Мне нужно, чтобы ты была сильной, тогда я смогу… думать, а не просто испытывать желание убить их всех. Оно нам сейчас все равно не поможет.