Я кивнула, смаргивая выступившие слезы, и он ободряюще улыбнулся.
— Ну-ну, все, пошептались и хватит, — нетерпеливо вмешался Кадо, оттягивая его назад, словно пса за ошейник. — Почти приехали уже.
Когда мы во второй раз за день оказались на улице, стало ясно, что уже сгустились сумерки, и Восточный город, разряженный своими огнями, переходил в иную фазу своего существования. Прежде я никогда не интересовалась тем, что происходит на изнанке этих улиц. Я проезжала вдоль всех этих клубов, ресторанов и скрытых за мусорными баками металлических дверей, но видела не их, а небо, пойманное в клетку небоскребов. Я словно бы не замечала всего остального, убеждая себя, что мир, о котором рассказывали в сводках криминальных новостей, он не совсем настоящий, он как будто частично выдуманный или существующий где-то в ином пласте реальности. А сейчас, глядя на прохожих и на посетителей клуба, в который нас завели, я не могла не задаваться вопросами — а кто из них бывал в заведениях вроде притона Мартиши или пробовал товар подороже, вроде элитных веществ Красной Лилии? Кто тайком от жены и друзей покупал себе иногда «славную омежку» на одну ночь, считая нормальным вести себя с ней, как вздумается, потому что «ну она же сама этого хочет»? А кто, считая себя, видимо, совсем непричастным ни к чему криминальному или недостойному, по ночам смотрел порно с такими, как я, о котором как-то вскользь упоминал Макс? Порно, которое вероятно снимали те же люди, что покупали для этих целей забитых перепуганных омег со следами ошейников на шеях? Как много еще всего подобного происходило каждый день в каждом доме и как много существовало людей и «производств», готовых удовлетворять этот бесконечный поток похоти, жестокости и мерзости, что жили в равной мере в душах людей и бестий?
На этот раз Сэм встретил нас в другом своем кабинете — менее роскошном и пафосно обставленном, зато с собственным бильярдом и аквариумом в половину стены. Сам мужчина выглядел уставшим и раздраженным, но, увидев Кадо, который первым показался на пороге, призывно замахал рукой, словно желая побыстрее разобраться с последним оставшимся на сегодня делом. Помимо него, здесь была и та омега, которую я видела в казино с Кадо и которую, судя по его словам, звали Биби. Сегодня Биби была в легком брючном костюме и напоминала не дорогую эскортницу, как вчера, а секретаря большой компании. Ее гладкие темно-каштановые волосы были собраны в высокий хвост, а скульптурно выточенное ножом умелого хирурга лицо можно было хоть сейчас поместить на обложку любого модного журнала. Надо полагать, ее роль в Красной Лилии была несколько шире, чем мне показалось изначально. Что отчасти подтвердилось, когда она, показательно обнюхав Йона, произнесла:
— Он спокоен. И пока неопасен. И вкусно пахнет, к слову. — Она подмигнула ему, коротко облизнувшись.
Альфа ее проигнорировал, не удостоив даже взглядом, и омега, нарочито печально вздохнув, вернулась на свое место.
— Я вчера все думал, где я мог тебя видеть, — проговорил Сэм, когда Кадо в своей обычной многословной манере еще раз рассказал о том, при каких обстоятельствах и почему мы привлекли его внимание накануне. — Что-то есть знакомое в тебе, но никак не могу уловить. — Он подошел ближе к вытянувшемуся, напряженному альфе, рассматривая его со всех сторон, но при этом все еще держась на расстоянии прыжка. Сегодня он был уже в другом костюме, не менее дорогом и идеально пошитом, и к нему у него была подобрана немного другая прическа и аромат парфюма. Не стоило сомневаться, этот мужчина тратит по два-три часа утром только на то, чтобы выбрать и создать каждый такой образ.
— Думаете, что уже встречались с ним, босс? — немного обескураженно уточнил Кадо.
— Биби, расскажи мне про эту связь, — не отвечая на его вопрос, обратился к омеге Сэм.
— Истинная связь это своего рода брачный контракт, заключенный судьбой, — пожала плечами та. — Встречается редко, а потому о нем даже церковники мало что знают. Про то, что связанные умеют друг друга лечить, я первый раз слышу.
— Я бы и сам не поверил, если бы не видел собственными глазами, — покачал головой Сэм. — Но, клянусь, девчонка залила мне кровью целую секцию паркета, а потом ушла на своих двоих, как ни в чем не бывало! Да этот паркет стоит дороже вас обоих вместе взятых! Проклятье! — Он скривился, снова вспомнив о своей беде, а потом почти мгновенно переключился на другое, задумчиво нахмурившись: — И все-таки парень кажется мне знакомым… Так раздражает, вот на языке же вертится, а я не могу сообразить. Глаза что ли…