— И думать не смей, — отрывисто произнес он. — Если свяжешься с ними, они уже нас не отпустят. И тогда…
— Тогда ты выживешь! — упрямо перебила его я.
— Тогда мы оба умрем! Или еще чего похуже. — Он сжал мои плечи, проникновенно и пылко глядя мне в глаза. — Я согласен отдать Зверю душу, если это будет означать, что ты будешь в безопасности от них всех. Что ты будешь свободна.
— Но ты говорил, что все переосмыслил! — горячо напомнила я. — Что у тебя есть выбор и что ты хочешь большего, чем просто… умереть в погоне за своей местью!
Йон недовольно цыкнул. Видимо, моя способность совершенно не к месту вспоминать его прежние слова и заверения знатно выводила его из себя.
— Я правда так думал те несколько минут, пока не знал, что Никки пожертвовала собой ради меня, а наша связь излечила не последствия укуса бешеного, а лишь рану, что он нанес, — проворчал он.
— Ты не имеешь права сдаваться! Йон, ты должен бороться вместе со мной, я одна не справлюсь. Я просто не смогу, если ты мне не поможешь!
— Может, оно и к лучшему, — вздохнул он, отпуская меня.
— Даже не надейся, глупый альфа! — окончательно вышла из себя я, вскакивая с кровати.
— Прекрати упрямиться, глупая омега, — покачал головой он.
— И дать тебе умереть с осознанием собственного геройского благородства? — саркастично изогнув бровь, уточнила я. — Да Зверь тебе в задницу, можешь даже не рассчитывать! Я еще не знаю как, но я заставлю тебя выздороветь, а потом устрою тебе секс-родео на всю ночь за все твои юношеские годы без близости с настоящей омегой!
От последнего заявления он даже слегка изменился в лице и, кажется, забыл, что собирался мне возразить. Кивнув сама себе с мрачным удовлетворением, я вышла из комнаты и не преминула напоследок от души хлопнуть дверью. Ее грохот заглушил его последние слова, но я готова была поклясться, что расслышала среди них свое имя. Впрочем, возвращаться и уточнять было уже как-то неловко.
— Тупой упрямый альфа! — в сердцах воскликнула я, с размаху опустившись на табурет. — Еще раз заикнется про свою идею фикс расстаться с жизнью ради всеобщего блага, я ему уши оторву!
— Это… похоже на Йона, — признала Поппи, которая была на кухне, когда я туда ворвалась и от души плеснула себе мутно-коричневой жидкости из высокой бутыли, стоявшей в буфете. Что это было за колдовское варево, никто наверняка не знал, но уже от одного запаха у меня прежде слезы на глазах выступали. Теперь же я чувствовала в себе желание употребить по прямому назначению, по меньшей мере, половину того, что было там налито.
— Если Тадли не придумает, как его вытащить, я клянусь, я дойду до самого Иерарха, — продолжала бурчать я. — Или до президента. Или самого Великого Зверя за усы стащу с церковных витражей. Мне все равно кто и как его спасет, я готова подать руку хоть бандиту, хоть священнику. Но бороться при этом с его собственным упрямством это выше моих сил.
Я опрокинула в себя бокал резко пахнущего алкоголя. Он резанул по горлу изнутри, и я, хрипя, закашлялась. Спазмы отпустили не сразу, и я еще какое-то время после восстанавливала дыхание, смаргивая выступившие от перенапряжения слезинки.
— Ему повезло, что он встретил тебя, Хана, — внезапно заметила Поппи. — Он… никогда не позволял нам о нем заботиться, когда появился здесь. В первое время даже от простой ласки шарахался, как от огня. Вечно угрюмый, озлобленный и безмерно одинокий. Медвежонок первый до него достучался, но да кто бы удивлялся вообще. Парнишка даже камень растопит своей умильной мордашкой. — Она с улыбой покачала головой. — Мы даже думали, что Йон того, по парням, если ты понимаешь, о чем я. И что поэтому мы ему не нравились и он нас не хотел. Даже ставки делали, уложит ли Медвежонок его в койку или нет.
— Но он же совсем ребенок, — нахмурилась я, наливая себе еще. — А когда Йон только тут появился, был и того младше.
— Если бы мы жили в мире, где возраст кого-то останавливал, все было бы намного проще, детка, — с грустной улыбкой хмыкнула омега. — Тут у каждой второй девочки история начинается с того, что ее собственный отец или дядя по ночам к ней в койку залезал, когда та еще в начальную школу ходила и бантики на голове носила. А Медвежонок у нас рано сформировался и… ты сама знаешь, как он пахнет.
— Но ведь у них с Йоном… — с сомнением пробормотала я, в последний момент подумав, что, наверное, не хочу знать ответ на этот вопрос.
— Конечно, ничего не было, — поспешно кивнула Поппи. — Ему в принципе омеги не были интересны — ни девочки, ни мальчики. До тебя, по крайней мере. Но, я вот думаю, что в случае чего Медвежонок бы ему точно не отказал. Твой альфа очевидно вполне в его вкусе.