Там все еще спали. Свет горел лишь на кухне и в кабинете Ории — почти наверняка старшая омега не сомкнула глаз с тех пор, как мы ушли. Я все еще не до конца переварила новости о том, что она использует Медвежонка в переговорах как свой козырь, а потому решила не заходить к ней, а сразу направиться к Йону. Тем более что стоило поскорее поставить альфе укол и убедиться, что его судороги не повторятся.
— Тебе нужна помощь? — спросил Медвежонок, когда мы остановились возле лестницы, ведущей на третий этаж. — Я бы хотел… почистить зубы, если ты не против. И, может, даже принять душ, пока девочки не выстроились в очередь.
— Иди, конечно, — поспешно кивнула я. — Я справлюсь. Наверное.
У меня не было практики в том, что касается уколов, но я надеялась, что инструкций, полученных от Тадли, будет достаточно, чтобы справиться с этой задачей. Поднимаясь по лестнице, я даже ощутила что-то сродни воодушевлению. Пусть и ненадолго, но мы отсрочим неизбежное, а там — обязательно придумаем что-то еще.
Открыв дверь и войдя в бывшую комнату Никки, я увидела, что постель, в которой мы сегодня спали с альфой, пуста. Немного растерявшись, я попыталась нащупать на стене кнопку выключателя, а потом вспомнила, что верхний свет здесь давно уже не работал, и именно поэтому Никки обычно обходилась торшером, что стоял у дальней стены. Пока глаза не привыкли к темноте, я двигалась на ощупь, примерно представляя себе, где что находится, но все равно опасаясь налететь на какой-нибудь неожиданный предмет мебели — из тех, что Йон не уничтожил в своем приступе ярости после нашего возвращения. И где-то на середине своего пути я вдруг почувствовала, что на меня смотрят.
Это было похоже на внезапное озарение, холодными мурашками пробежавшее по коже, на электрический разряд, пущенный вдоль хребта. Я ощутила чей-то взгляд и только тогда поняла, что в комнате как-то странно пахнет. В уже привычную мне симфонию сосновой смолы и дыма, что составляли ядро моего любимого запаха, примешивалось что-то еще.
Что-то плохое.
— Йон? — дрогнувшим голосом позвала я.
Ответом мне послужило приглушенное рычание, и я готова была поклясться, что увидела, как полыхнули желтым огнем его глаза в тот момент, когда альфа на меня прыгнул.
Глава 21. Зал с цветными прожекторами
Мы покатились по полу — я пыталась сбросить Йона с себя, а он делал все возможное, чтобы оказаться сверху. В какой-то момент мне повезло, и он вписался спиной в столик, на котором Никки прежде пеленала своего сына. Это на мгновение сбило его с толку, а я воспользовалась ситуацией, чтобы выскользнуть в сторону, цепляясь руками за ножки стола и извиваясь всем телом. Альфа снова зарычал, и этот звук мало что общего имел с его обычным голосом. Возможно, именно поэтому — перестав на мгновение видеть в нем кого-то разумного — я не стала сдерживаться, высвободив из-под него ноги, и от души пнула Йона в плечо. Его мотнуло назад, а я, не очень соображая, что делаю, рванула под стол, инстинктивно пытаясь забиться в воображаемую норку. Конечно, это не слишком помогло и, быстро придя в себя, альфа просто опрокинул стол назад, рассыпав все, что на нем лежало. К тому моменту шум от нашей борьбы, должно быть, перебудил половину Дома, потому что до моего слуха донеслись взволнованные голоса и шаги, приглушенные стенами и расстоянием.
Прижимая к груди сумку с лекарства и молясь о том, чтобы маленькие стеклянные ампулы внутри не побились, я попыталась прорваться к двери, стараясь держаться ближе к полу и не давая Йону подойти слишком близко, но не думаю, что у меня в принципе был хоть один шанс. Он перехватил меня за ногу, порвав когтями джинсы, дернул на себя, и я, больно приложившись бедром при падении, вдруг оказалась под ним. Его жаркое дыхание опалило мне лицо, и я отчетливо вспомнила нашу первую встречу. Только вот сейчас все было совсем иначе, потому что Йон действительно был заражен.
Когда его голова дернулась вниз, целясь в мою незащищенную шею, я рефлекторно закрылась сумкой, и его клыки, пробив плотную ткань, с противным звуком лязгнули по стеклу. Альфа снова раздосадованно рыкнул, а потом внезапно закашлялся и заскулил, словно ему в рот попало что-то горькое или острое. Резко дернулся назад, и я, похолодев, ощутила, как сумка под моими пальцами медленно намокает. Поднявшись на одном локте и стараясь не тревожить то, что еще уцелело внутри, я увидела, что Йон трясет головой, словно пытаясь стряхнуть что-то со своего лица.
Дверь в комнату распахнулась — на пороге стояла Поппи, вооружившаяся шваброй и грозно сдвинувшая густые черные брови. За ней толпились остальные девочки кто с чем в руках — с бейсбольной битой, сковородкой, даже половником. Не будь я так перепугана тем, что тут только что произошло, наверное, испытала бы чувство сродни умилению. Особенно в тот момент, когда моя боевая кухонная подруга, с которой мы перемыли не одну гору грязных тарелок, с практически боевым кличем ворвалась в комнату и от души приложила все еще не пришедшего в себя альфу шваброй по голове. К моему удивлению — и ее некоторому смущению, — он издал вполне себе членораздельный возглас в ответ на это. Членораздельный, но не слишком цензурный.