— Йон! — Я бросилась к нему, поспешно убирая с его лица упавшие ему на глаза волосы. — Йон, ты в порядке?
— Вы тут чего, ополоумели что ли все? — огрызнулся выглядевший порядком озадаченным альфа, морщась и потирая горящую после удара макушку.
— Ты… Ты разве… Йон, ты не помнишь? — сбивчиво спросила я, не представляя, как ситуация должна выглядеть с его стороны.
— А чего тут помнить? Проснулся, встал попить, а тут… — Он обернулся к Поппи, чтобы выразить всю степень своего негодования лично, и только тут заметил отброшенный к стене стол. Нахмурившись, словно тщетно пытаясь припомнить обрывки ускользающего сна, он менее уверенно уточнил: — А что было-то?
— Ты чуть нашу златовласку не зажевал, вот что было, — немного насупившись, проговорила ударившая его омега.
— Хана? — непонимающе переспросил Йон. — Что я…
— Ничего страшного, — поспешно отозвалась я. Косточка бедра, которой я приложилась об пол при падении, все еще ощутимо ныла, и у меня было подозрение, что одним этим повреждением наша короткая схватка не ограничилась, но Зверя с два я собиралась ему об этом сообщать. — Ты спросонья немного побуянил. Пойдем, я принесла тебе лекарства. Точнее… я надеюсь, что принесла.
Мы так и не поняли, что в итоге послужило стимулом для пробуждения его сознания — жгучий вкус лекарства, попавшего ему на язык, или сам тот факт, что препарат оказался в непосредственном контакте с его организмом. Впрочем, это было не так важно. Куда важнее было то, что после нашей потасовки три из десяти ампул, переданных мне Тадли, оказались разбиты, а еще две треснули и начали подтекать. О стерильности их содержимого думать уже не приходилось.
— Двадцать пять тысяч, — выдохнула я, расставив по столу уцелевшие ампулы и стоически борясь с подступающим отчаянием. — Просто в никуда. Где мы достанем еще столько же?
— Мы что-нибудь придумаем, — проговорила стоявшая рядом Ория. После того, как спасательный отряд омег с поварешками и битами наперевес был отправлен восвояси, она осталась с нами и помогла сделать Йону инъекцию. К тому моменту, как пришло время вводить ему иглу в плечо, альфа уже снова впал в полусонное состояние, задавал вопросы невпопад и мгновенно забывал, что ему ответили. Видеть его таким было совершенно невыносимо. Я слишком привыкла к его силе, к этому несгибаемому упрямству, с которым он двигался по жизни, лбом пробивая все встающие у него на пути преграды. Я бы могла сказать, что привыкла полагаться на него и ждать, что он всегда решит те проблемы, что буквально осаждали нас со всех сторон, но нет, дело давно уже было не только в этом. Я могла справиться и сама и сделать это ничуть не хуже — по крайней мере, пока речь не шла о грубой силе. Но я не хотела справляться и бороться без него. Не держа его за руку, не слушая его дурацкие и порой осознанно колкие комментарии, не ощущая, как бьется его сердце в крепкой теплой груди. Глядя на мерцающие в свете торшера пять маленьких ампул, я необыкновенно ясно осознала, что если Йон не выживет, мне просто не останется места на этой Земле. Того места, куда бы я смогла вернуться и которое смогла бы назвать домом. А стоило ли существование без собственного дома вообще хоть каких-либо усилий?
— Тадли бывает вздорным и жадным, но с ним можно договориться, — меж тем продолжила Ория. — У него есть доступ к лекарствам, а у нас есть доступ к нему. Так что не все потеряно. Мы найдем способ убедить его сотрудничать.
— Снова предложите ему Медвежонка? — не сдержала резкости я. Потом, словно услышав свой озлобленный голос со стороны, шумно выдохнула и опустила голову. — Простите, я не хотела.
— В мире существует очень много проблем, милая, и деньги — не главная из них, — кротко проговорила старшая омега, словно бы совсем не обидевшись на мой выпад. — Если все будет упираться только в вопрос финансов, мы справимся с этим. У нас есть что продать и что предложить тем, у кого денег куда больше, чем у нас. Препаратов хватит на первое время, и этого времени будет достаточно, чтобы мы придумали, как раздобыть еще.