— Я твой, Хана, — подтвердил он, касаясь губами моей ушной раковины и рассылая искристый ворох мурашек по всему моему телу. — Я только твой. А ты моя. И никак иначе.
— Йон… — выдохнула его имя я, ощущая, как его губы спустились ниже, теперь лаская мою шею, а быстрые чуткие пальцы сноровисто расстегивают крупные перламутровые пуговицы моего пальто. — У меня… голова кружится рядом с тобой.
— Боюсь, если я скажу, что у меня в организме происходит рядом с тобой, это прозвучит в разы менее поэтично, — хрипло усмехнулся он, слегка прихватив зубами мою кожу, и я в целом догадывалась, о чем идет речь, пусть даже ощутить это более однозначно мне мешали слои одежды между нами.
— К Зверю поэтичность, — резюмировала я, изогнувшись всем телом, когда его ладони, расправившись с пуговицами и забравшись под джемпер, легли на мой подрагивающий от сладкого напряжения живот.
— Ох, Хана, — почти страдальчески выдохнул он, когда мой запах, налившийся винной сладостью, окутал нас обоих, переплетаясь с его собственным, дополняя, смягчая и оттеняя его. — Куда ты так торопишься, маленькая омега? Хочешь довести меня до ручки прямо в лифте?
— А можно? — игриво уточнила я, закидывая руки ему за шею и без всякого стеснения упираясь пятой точкой ему в пах. Когда альфа сквозь зубы выматерился, меня это почти насмешило, но когда он сжал меня за шею, резко развернув и прижав к стене, мне мгновенно стало не до смеха. Мое тело еще помнило исходившую от него опасность, но сейчас, отзываясь на его запах, оно не сжималось в ужасе, а, наоборот, раскрывалось навстречу, томительно жаждущее наполненности и цельности.
Напряженно дыша через рот, я осознавала, что решительно не могу себя контролировать. Столько лет гордившись своим исключительным самообладанием, рядом с ним я не могла — да и не хотела, наверное — сдерживаться. И хотя я совершенно точно знала, что сейчас у меня нет и по срокам не может быть течки, мое тело вело себя удивительно похожим образом. Словно Йон одним своим присутствием и запахом был способен к Зверю сбивать мои биологические ритмы. Так было с нашей первой встречи, и, хотя после из-за многочисленных неприятностей и проблем, что свалились на нашу голову, этот занимательный факт как-то отошел на задний план, здесь и сейчас я в полной мере осознала его заново.
— Вот такой ты мне нравишься, — с удовлетворением произнес альфа, наклоняясь ближе к моему лицу и проводя большим пальцем по моим раскрытым губам. Подаваясь порыву, я забрала этот палец в рот, и его брови слегка ошалело дернулись вверх, когда он ощутил мягкое, но вместе с тем нетерпеливое прикосновение моего языка. — Да чтоб тебя, Хана…
Я проказливо улыбнулась, разжав губы. Будем считать это моей маленькой местью за то, что произошло в том полуночном кафе, когда мы занимались стиркой и пили мятный шоколад. Однако Йон, к моему некоторому смятению, не торопился доставать палец у меня изо рта. Он смотрел на меня жадными, совершенно черными глазами, словно бы прямо сейчас просчитывая в уме, что бы он хотел или мог со мной сделать, и эти мысли, отзываясь во мне мучительно острыми толчками возбуждения, заставляли меня трепетать всем моим естеством. Не знаю, осознавал ли он это, но я в самом деле полностью ему принадлежала в те моменты. Если бы он поставил меня на колени прямо в лифте, я бы и не думала сопротивляться. Не вспомнила бы ни про то, что на этаже, куда мы ехали, могут быть другие гости или персонал отеля. Ни про камеры, которые почти наверняка были припрятаны где-нибудь в углу кабины. Я была готова сделать все, что он скажет — и все, о чем промолчит. И, думаю, мой запах выдавал меня в этом плане с головой.
Не знаю, чем бы все это могло закончиться, но в этот момент неторопливо поднимавшийся лифт наконец добрался до предпоследнего этажа и с коротким переливчатым звоном остановился. Йон, словно очнувшись от какой-то невероятно пленительной грезы, встряхнулся и, наконец позволив мне снова закрыть рот, стиснул мою руку и повел за собой. Следовать за ним вот так было упоительно знакомо и привычно, и я наслаждалась каждой секундой нашего недолгого пути по коридору, окончившегося около двери нашего номера. Открыв замок старомодным металлическим ключом с красной кисточкой, который, видимо, был также данью общему ретро-стилю «Империи», альфа буквально втолкнул меня внутрь, уже в узком коридоре, что выходил в одну из двух больших комнат люкса, принявшись нетерпеливо стаскивать с меня пальто.
— Вообще, если хочешь знать, я планировал заказать еды в номер. И шампанского, — сообщил мне он, когда с верхней одеждой было покончено. — Но ты явно не настроена на романтику.